П.С. Рейфман

Из истории русской, советской и постсоветской цензуры

Архив сайта

Главная Часть II. Советская и постсоветская цензура Глава 11. Часть 1

 

 

     998     ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. ВПЕРЕД В ПРОШЛОЕ

                   Часть первая.                           

                                    (Время  Путина. Срок  первый).

 

    Сотрудник КГБ не бывает бывшим

         . Путин)

 

    И не уйдешь ты от суда мирского,

    Как не уйдешь от Божьего суда

          .С. Пушкин. «Борис Годунов»).

 

Избрание президентом Путина. Его предыдущая деятельность. История с генеральным прокурором Скуратовым. Начало Второй войны в Чечне. Книга «Куда едет „крыша“ России под названием ФСБ?». Взрывы домов. История журналиста Андрея Бабицкого. Задержание Анны Политковской. Победа партии «Единство» на выборах в Государственную Думу. Захват заложников в Норд Осте. Продолжение войны в Чечне. История с полковником Будановым. Взрывы в Тушино. Взрыв в московском метро. Усиление в России расовой нетерпимости. Убийство А. Кадырова. Деятельность министра печати и информации М. Лесина. Репрессии против телевизионных каналов НТВ – 6-го канала – ТВ-С, газеты «Новые Известия» и пр. Преследования Евг. Киселева, Шендеровича, Светл. Сорокиной,  Парфенова


В канун Нового, двухтысячного, года, Б. Ельцин внезапно заявил о своем уходе с поста президента и порекомендовал на свое место В.Путина, который и был вскоре, весной 2000 г., избран новым президентом. Рекомендация Ельцина подана как внезапное решение, хотя всё довольно давно было подготовлено, согласовано с  Путиным (по словам Путина за 2-3 недели до Нового года). Не известно, на каких условиях основывалась передача власти, но в соглашении оговорено, что Ельцин и его близкие не должны в будущем подвергаться никаким судебным преследованиям. В недавнем прошлом незаметный, мало кому знакомый подполковник КГБ к моменту назначения на пост и.о. президента стал уже достаточно известен. К 90-му
        999   году у него 16 лет стажа работы в ГБ, последние 5 лет в Дрездене, «по линии политической разведки». Потом он, с согласия начальства ГБ, работал с мэром Петербурга А.Собчаком. После того, как Собчака не переизбрали, Путин остался не у дел. Его пригласил в Москву П.Бородин, который в то время возглавлял президентскую администрацию (тот самый Бородин, которого позднее швейцарский суд обвинял в крупных денежных махинациях, взятках, связанных с ремонтом кремлевских дворцов. Путин, в ответ на такие обвинения, напомнил о золотом правиле – презумпции невиновности; если бы он всегда руководствовался этим правилом! — ПР). Постепенно Путина назначили руководителем Главного контрольного управления президента (1997). Затем он стал первым заместителем главы президентской администрации мае 1998), в июле того же года – директором ФСБ, а 9 августа 1999 г. – премьер министром. Он сменяет на этом месте С. Степашина, которого многие прочили в приемники Ельцина, но тому внушили, что «Степашин – слабенький», что он не сможет остановить наступление Лужкова с Примаковым в борьбе за место президента, и Степашин оказался отставленным. В этот момент рейтинг Путина – 2% у Степашина – 10%, при этом с весны его рейтинг вырос на 7%). По другим данным у Степашина рейтинг растет еще более: 14, 23, 28, 33%, а у Путина остается 5% (не доверяли ему 29%). На протяжении минимум месяца после назначения его премьером вся «политическая тусовка» (кроме выдвинувших его) смеялась «над его политической потенцией». Когда Трегубова спросила у одного из кремлевских пиарщиков, А.Волина, стал ли бы он Путина «раскручивать в президенты», тот ответил: «Безнадежен». А потом добавил, отвечая на вопрос: есть ли средство резко поднять его рейтинг и сделать президентом?  «Да. Есть. „Маленькая победоносная война“» И война в Чечне вскоре снова началась. Потом в сентябре были взорваны дома (один, 9-этажный жилой дом, в Москве, 9 сентября, на улице Гурьянова; во взрыве обвинили террористов), и рейтинг Путина стал расти с потрясающей скоростью, по 3-4% в неделю. К декабрю, на пике вновь развязанной военной операции в Чечне, он достиг 45%   (Трегубова Е. Байки кремлевского диггера. М.,2003, с.201-203. Далее ссылки: Тр. С указанием страниц. Позднее мы остановимся подробней на этой книге- ПР).

 

  Еще несколько слов о взрывах домов перед началом второй чеченской войны, в сентябре 1999 г., в том числе о предупрежденном взрыве в Рязани в ночь с 23 на 24. Жильцы дома нашли в подвале мешок с белым веществом, похожим на сахар. В мешке обнаружили детонатор и включенный часовой механизм. Для расследования создана комиссия, в которую входил и известный правозащитник Сергей Ковалев. 24 сентября министр внутренних дел В. Рушайло заявил о предотвращении в Рязани масштабного террористического акта, а затем глава ФСБ Н. Патрушев опроверг это заявление, сообщив, что никакого террористического акта не готовилось, а проводились просто «антитеррористические учения». В мешке, действительно, оказался сахар, но непонятно был ли он там с самого начала, или мешок подменили. Непонятно и то, зачем при учениях класть мешок с сахаром, да еще вставлять в него детонатор. Не исключено, что Рушайло был прав и взрыв готовился, но террористами не из Чечни, а из ФСБ.

 

  Это позволяет предполагать, что и удавшиеся взрывы были провокацией, еще более масштабной: 4 сентября в Буйнакске (64 убитых), 8-9 и 13 – в Москве на улице Гурьянова и на Каширском шоссе (108 и 124 убитых) и в Волгодонске 16 сентября (убито19). Более тысячи пострадавших, триста с лишним убитых. Такое могло
       1000   
вызвать и вызвало панику. Одна из версий: взрывы устроил Березовский; чтобы замести следы, он же финансировал фильм о взрыве в Рязани. Весной 2003 в Англии состоялся суд над Березовским (Россия требовала его выдачи). Судьи сочли представленные доказательства его вины недостаточными. Возможно, там были и обвинения о подготовке взрыва в Рязани? Вряд ли. Власти всячески старались замести следы. И неизбежно возникал вопрос: кому это выгодно? Во всяком случае, кто бы ни был виноват, рейтинг Путина стал безудержно рaсти.
 PS.22.09.09. В сентябре исполнилось 10-летие с момента взрывов домов. Исполнители так и не обнаружены. Журналист Скотт Андерсон подготовил для американского журнала Konde Nast (его русская версия GQ) статью о взрывах, «Никто не осмеливается назвать это заговором», основанную на собеседованиях, собственных заключениях. Редакция отказалась её публиковать. Автор рассказывает, что в прошлом году посетил место взрыва одного из московских домов (погибло 121 его жителей). Родственники убитых каждый год в день взрыва до сих пор приходят на место катастрофы. Один из них, старик, рассказал Андерсону: «Недавно избранный премьер-министр Путин обвинил во взрывах чеченских террористов и приказал применить закон выжженной земли в новом наступлении на мятежный регион. Благодаря успеху этого наступления никому до этого неизвестный Путин стал национальным героем и вскоре получил полный контроль над властными структурами России. Этот контроль Путин продолжает осуществлять и по сей день <…> Они говорят, что это сделали чеченцы, но это всё вранье. Это были люди Путина. Все это знают. Никто не хочет об этом говорит, но се об этом знают». В дальнейшем старик, видимо, напуганный родными или сам испугавшийся, отказался говорить на эту тему и подтвердить сказанные им слова. Они могли быть и плодом воображения человека, потерявшего родных, и правдой. Водном случае — Путин герой, раздавивший врагов, напавших на страну; он вывел Россию из кризиса. Но, может быть, «кризис был сфабрикован российскими секретными службами, с тем, чтобы привести к власти своего человека?» Встреча автора с Мих. Трепашкиным, бывшим работником органов. Он стал позже экспертом Общественной комиссии по взрывам домов, собрал ряд фактов. Его арестовали накануне суда, где он собирался эти факты огласить. Он получил четыре года лагерей, отсидел их, вышел на свободу, но продолжает утверждать, что взрывы — провокация. Трепашкин поддерживает доказательства Андерсона, считает, что в них нет журнальных преувеличений. Трепашкин писал Ельцино — никакого результата. После выхода на свободу пробовал продолжить расследование. Ему посоветовали не делать этого, объяснили, что материалы дела засекречены на 75 лет.

 

    В более объективных тонах выдержана статья о взрывах в Викопедии: «Взрывы жилых домов (1999)». В ней приводятся разные версии происшедшего. Всего погибло при взрывах 307 человек, около 1700 получили ранения. Свое мнение о взрывах высказал в связи с их юбилеем известный журналист, знаток положения на Кавказе: Андрей Бабицкий. Он всё же не исключает вариант осуществления взрывов чеченскими террористами. Фильм о взрывах домов, о событиях в Рязани награжден в 2005 на кинофестивале в Копенгагене.  Сейчас о взрывах забыли, и в России, и на Западе. На митинг в Новопушкинском сквере пришло около 30-ти человек, в том числе М.Трепашкин, С.Ковалев. Не слишком много. Так и остались взрывы в числе мнгих российских неразгаданных тайн. (конец вставки- ПР)

 

=================     
     Как -то связан Путин того времени с делом Генерального прокурора Ю. Скуратова. Тот, видимо, стал слишком «любопытен», начал рыться в делах, которые, по мнению высокого начальства, не следовало трогать (не исключено, что речь шла и о деле Бородина: взятки за ремонт Кремлевских дворцов и т.п.). Скуратова подловили на «аморалке», засняли тайком фильм, где он парился в бане с «девочками». Состряпали типичную провокационную версию. Скуратова не любили. И, вероятно, было за что. Его противник, видный кремлевский политик А. Волошин, несколько раз вносил в Совет Федерации предложение об его увольнении (Тр.с.208). Путин как-то   причастен к истории Скуратова. Сам он рассказывал: «Была встреча вчетвером. Борис Николаевич, премьер-министр Примаков, я, тогда директор ФСБ, и он (Скуратов-ПР). Борис Николаевич достал кассету и фотографии, сделанные с видеозаписи. На стол положил. И говорит: „Я считаю, что вы не можете работать дальше Генеральным прокурором“». Всё дело – прямой шантаж, по классической схеме, ситуация многих кинофильмов. Здесь «хорош» и Ельцин, и остальные присутствовавшие. Возникает вопрос: Кто непосредственно организовывал сцену в бане и съемку ее? Ответ не известен. Но присутствие Путина на «совещании четырех» вряд ли случайно. Мало вероятно, что он в деле не был замешан. Иначе незачем его приглашать на столь деликатное совещание. Он резко осуждал Скуратова, говорил, что должность Генерального прокурора «несовместима с таким скандалом», что тот «должен быть образцом морали и нравственности», более даже, чем премьер президенте Путин не говорил, а ведь у Ельцина в прошлом была история, о которой он предпочитал не вспоминать: бегство из какого-то дома – любовницы? – прыжок в речку, о чем рассказывал последний министр Внутренних дел СССР В. Бакатин). Не промолвил ни слова Путин и о  «заказчиках скандала», его организаторах. Вся история, хотя детали ее не ясны, слишком дурно пахнет. Очень много в ней вранья, демагогии, искажения событий, ложной информации.

 

       Остановимся на начале второй Чеченской войны 1999 г., длительный период) и на взрывах домов. Именно в связи с названными событиями Путин приобрел подлинную популярность. Начиная войну, он еще не был президентом. Но, видимо, его позиция в вопросе о Чечне, обещания успешно и быстро провести военные действия, закончить их, весьма импонировали Ельцину, властным структурам, способствовали возвышению Путина. Желание реванша в то время характерно и для военной верхушки, и для большого числа государственных руководителей частности, для Ельцина), и для значительной части населения России. Необходим был человек, который осуществит мечты реваншистов. Путин вполне подходил на такую роль. Сперва он утверждал, что ограничится территорией Дагестана: в Чечню войска входить не будут. Не исключал он и переговоров с Масхадовым. Затем, вводя войска непосредственно в Чечню, уверял, что окончат войну в несколько месяцев. Знаменитая его фраза: «Мы их в сортире мочить будем». Уже Дагестанская фаза
              1001   войны не слишком ясна. Непонятно, почему перед самым вторжением чеченцев в Дагестан с границы были отведены российские войска. Нападение террористов из Чечни явно не придумано, но трудно сказать, кто его инспирировал. Менее всего во вторжении в Дагестан была заинтересована Чечня. Более всего – определенные силы в России, Ельцин, Путин, который на этом строил карьеру. Возникает извечный вопрос: кому это выгодно? Как и взрывы домов в Буйнакске, Волгодонске и в Москве в сентябре 1999 г., изменившие в значительной степени отношение общественности к войне в Чечне.

 

    Происходит перелом в общественном мнении. Первую войну, относительно короткую (1994-1996 гг.), население, в основном, осуждало. Она вызывала сильный общественный протест. К 1999 году симпатии общества к Чечне притупились. Но война все же была недостаточно популярна. Требовалось «накалить атмосферу». Этому в значительной степени способствовали сентябрьские взрывы домов. В газете «Эстония» где-то  в конце февраля -начале марта 2000 г. перепечатаны извлечения из книги Наталии Геворкян и Андрея Колесникова, специальных корреспондентов газеты «Ъ». Они готовили предвыборную книгу интервью для Путина, задавали ему вопросы (Тр.с.254). Тот отвечал на них. Книга получилась, естественно, относительно хвалебной, но некоторые вопросы, довольно острые, в ней поставлены. Путин отвечал журналистам в спокойном тоне, демонстрировал широту взглядов, терпимость. Он, например, осуждал репрессии, которые в прошлом проводились карательными органами против художников — неформалов. По его словам, профессионалов ГБ  «раздражало, когда разгоняли неформальных художников. До сих пор непонятно, кому в голову это приходило. Вот в Москве <…> картины бульдозерами сносили. КГБ возражал, говорил, что это чушь и не надо этого делать. Но какой-то дядя уперся в идеологическом отделе ЦК, даже непонятно почему. Просто окостеневшие мозги были, вот и всё» (судя по материалу о Бульдозерной выставке, дело обстояло не совсем так; уже здесь Путин говорит неправду — ПР).

 

    Но тон резко изменился, когда речь зашла о второй Чеченской войне, о взрыве домов. Один из разделов называется: «Серьезно дали по зубам» (та же терминология, что и «мочить в сортире» –  терминология воровской «малины», ее «пахана» -ПР). Вопрос корреспондентов : «надо ли было начинать вторую чеченскую войну?» Ответ: «Мы ничего не начинали. Мы защищаемся. И мы их выбили из Дагестана. А они опять пришли. Мы опять выбили, а они пришли. И в третий раз выбили. А когда дали им серьезно по зубам, они взорвали дома в Москве, в Буйнакске, в Волгодонске». Путин утверждает, что решение продолжать операцию в Чечне приняли только после взрыва домов (вероятно так, но неясно, что причина, а что следствие — ПР). Вопрос: «существует версия, что дома взрывали российские спецслужбы, чтобы оправдать начало военных действий». Ответ : «Что?! Взрывали свои собственные дома? Ну, знаете… Чушь! Бред собачий. Нет в российских спецслужбах людей, которые были бы способны на такое преступление против своего народа. Даже предположение об этом аморально и по сути ни что иное, как элемент информационной войны против России». Пафос явно искусственный, возмущение притворное. Бывший гебист, конечно,  больше других знает, на что были способны спецслужбы и какие операции они проводили. И угрожающий намек: тот, кто задает такие вопросы – враг России (прием, который Путин позднее будет применять неоднократно- ПР).

 

        1002   Кое-что о таких операциях, в связи с Чечней, рассказано в книге «Куда едет „крыша“ Росии под названием ФСБ?». Фрагменты ее опубликованы в «Новой газете» (27-29 августа 2001 г.). Один из авторов – тоже бывший гебист, подполковник, пошедший по другому, не путинскому, пути. Другой – ученый-историк. Авторы уверены, что, публикуя книгу, никакого преступления не совершают и действуют согласно Закону о печати, требующего информировать общество об особо важных для него сведениях. Несколько слов об авторах: А.Литвиненко – бывший сотрудник спецслужб (род. в 1962 г. в Воронеже). 20 лет провел в армии, прошел путь от рядового до подполковника. С 1988 г. работал в органах контрразведки КГБ СССР, с 1991 г. – в центральном аппарате МБ-ФСК-ФСБ России, по специальности: борьба с терроризмом и организованной преступностью. Участник боевых действий во многих «горячих точках». В 1997 г. переведен в самое секретное подразделение ФСБ – Управление по разработке преступных организаций; оперативный сотрудник, затем заместитель начальника 7 отдела. В ноябре 1998 г. выступил на пресс-конференции с критикой руководства ФСБ, сообщив о полученных им противозаконных приказах. В марте 1999 г. он был арестован по сфабрикованному обвинению и помещен в Лефортово. В ноябре 1999 г. оправдан, но прямо в зале суда, услышав оправдательное решение, был снова арестован ФСБ и посажен по новому сфабрикованному уголовному делу. В 2000 г. оно прекращено; Литвиненко выпущен, дав подписку о невыезде. Против него начато 3-е уголовное дело. Угрозы со стороны ФСБ и следователей в адрес семьи. Вынужден нелегально покинуть Россию, после чего на него заведено 4-е уголовное дело. Спецслужбы пытались ему самому «пришить» участие во взрывах домов. В настоящее время вместе с семьей живет в Великобритании, где в мае 2001 г. получил политическое убежище. Находится в федеральном розыске. PS. В октябре 06 г. Литвиненко получил британское гражданство, а 1 ноября 06 г. (предположительно) его отравили в Лондоне крайне ядовитым веществом, полонием-210. 26 ноября он скончался в лондонской больнице 42 года). В последние годы он занимался расследованием взрывов домов в России, террористическими актами, проводимыми агентами ФСБ, делом об убийстве Анны Политковской. Ведется международное следствие. Подозрения падают на кремлевскую администрацию, в которой ныне очень много сотрудников ФСБ. По некоторым данным ныне 78% русской политической элиты, как и президент, состоит из бывших сотрудников КГБ или ФСБ  (декабрь 06 г. Может быть, данные не точны, но сотрудников КГБ много). В результате проведенного расследования, по словам англичан, выяснилось, что большинство улик связано с Андреем Луговым, тоже бывшим офицером ФСБ. Потребовали его выдачи для предания суду. Россия выполнить требование отказалась, ссылаясь на то, что закон не позволяет выдавать русского гражданина за границу в качестве обвиняемого как же с участием в работе интерпола? — ПР).

 

  Смерть Литвиненко вызвала оживленные отклики во всем мире. Слишком уж наглым, с уверенностью в безнаказанности было его убийство. В Англии – стране законности и порядка. Преступление, совершенное против английского гражданина. Перед смертью Литвиненко прямо обвинил Путина в своей гибели. Большое количество статей, посвященных этой теме. И не только статей. Друг Литвиненко Александр Гольдфарб в соавторстве со вдовой погибшего Мариной посвятил этой теме книгу «Смерть диссидента». Книга бывшего корреспондента Би-Би-Си в Москве Мартина Сикссмита «Дело Литвиненко». Готовятся и другие книги. В
         1003январе 07 по одному из главных коммерческих телевизионных каналов Англии показывали фильм «Как убить шпиона». Негодование мировой общественности очень велико. Но Литвиненко не оживить. Как говорил, насколько я помню, Берия: «Нет человека – нет дела».

 

      Соавтор Литвиненко Ю.Фельштинский (род. в 1956 г.) – ученый-историк. В 1974 г. поступил на исторический факультет МГПИ им Ленина. В1978 г. эмигрировал в США. Там он получил степень доктора философии. В 1993 г. в Институте истории Российской Академии Наук ему присуждена ученая степень доктора. Он  — первый из иностранных граждан, кому в России 1990-х гг. присуждена такая степень. Редактор, составитель и комментатор многих томов архивных документов, автор ряда книг, из которых несколько в 1990-е гг. изданы в Москве.

 

         Позиция авторов следующая: эпоха  «честных чекистов», о которых упоминал даже А.Сахаров, канула в Лету. ФСБ – одна из служб, наиболее коррумпированных. Там, видимо, осталось несколько сот романтиков, но они общей картины не меняют, им приходится туго (вероятно, Литвиненко в прошлом – один из них — ПР). Десятки же тысяч сотрудников правоохранительных органов (только в Москве их около 60 000), оставаясь на государственной службе, используют ее в своих интересах, для собственного обогащения,  работают лично на себя. Террористические акты ими не упреждаются, а нередко организуются. Уже совершённые – не расследуются и не доводятся до суда. Сотрудники спецслужб создают «крыши» криминальным структурам, сами становятся вымогателями, внедряются в самые разнообразные экономические образования (банки, финансовые компании и пр.). Участвуют в политических делах, за которые они охотно берутся (например, дело НТВ, Ходорковского и многие другие), что позволяет им заручиться снисходительностью властей. Они не борются с рэкетом, а конкурируют с ним, имея неограниченные технические возможности без всякого контроля подслушивать, следить, шантажировать, убивать. Незаконность действий оправдывается секретностью, а секретность прикрывает незаконность. Приставка «Спец..» оправдывает любые действия и исключает какие-либо вопросы.

 

           Авторы книги упоминают о заказных убийствах, захвате заложников, торговле наркотиками, контрабанде оружия, о роли силовых ведомств в развязывании войны в Чечне. По их словам, можно было бы писать об этом бесконечно. Но они касаются затронутой темы лишь мимоходом, только чтобы показать тот фон, на котором происходили сентябрьские взрывы домов в 1999 году. Именно взрывы и предотвращенный террористический акт в Рязани в ночь на 23 сентября 1999 г. – основная тема их книги (подготовке взрыва в Рязани посвящен и кинофильм, по-моему довольно убедительный, поставленный на средства Б. Березовского; фильм неоднократно изымался на границе у людей, которые пытались его провезти в Россию, но затем власти решили показать его по телевидению: слишком уж много о нем говорили -ПР).

     Литвиненко и Фельштинский рассказывают о событиях первой Чеченской войны конца 1994 г. В то время российские войска и силы  оппозиции Дудаеву готовили штурм Грозного. Он должен был начаться со дня на день Надо было изменить общественное настроение, вызвать негодование, направленное против сторонников Дудаева. По утверждению авторов, с этой целью была инсценирована неудачная танковая атака, расстрелянная защитниками Грозного, а в Москве готовился взрыв
     1004   
поезда. 18 ноября 1994 г. он прогремел на железнодорожном мосту через реку Яузу. По утверждению экспертов, взрыв произошел преждевременно, до прохождения через мост железнодорожного состава. Сработали два мощных тротиловых заряда. Искорежено около 20 метров железнодорожного полотна, а в ста метрах от взрыва обнаружили разорванный на части труп самого подрывника, капитана Андрея Щеленкова, сотрудника нефтяной компании «Ланако»: он подорвался на собственной мине, когда прилаживал ее к мосту. Только благодаря оплошности, стоившей Щеленкову жизни, стало известно об организаторах взрыва. К нему причастен руководитель фирмы «Ланако», Максим Лазовский, уроженец Грозного и особо ценный агент Управления ФСБ по Москве и Московской области, связанный и с уголовной средой.

 

   Но вернемся к интервью с Путиным. На вопрос, что делать с Чечней, где начиналась затяжная партизанская война, он отвечал: «Я вот что вам скажу. У нас какие варианты поведения? Опять уйти из Чечни, все бросить и все время ждать, когда на нас снова нападут?» И далее: «Всех, кто с оружием, по горным пещерам – разогнать и уничтожить. После президентских выборов ввести, возможно, прямое президентское правление на пару лет. Восстановить экономику, социалку, показать, что можно нормально жить, вытащить молодежь из среды насилия, в которой она живет, провести программу образования… Надо работать. Не бросать так, мы один раз уже бросили. Ведь мы на самом деле преступление совершили. И чеченский народ бросили, и Россию подставили. Надо напряженно работать, а после этого переходить к полноценным политическим процедурам, предоставить возможность им, и нам решать, как сосуществовать. Все равно ведь будем жить вместе.

       Мы их выселять никуда не собираемся, как когда-то  Сталин решал эту проблему. И Россия тоже никуда не денется. Нам никто не навяжет решение силой, а мы будем готовы по максимуму учитывать их интересы. Мы будем договариваться и искать компромиссный вариант нашего сосуществования», «Тех, кто будет браться за оружие, мы уничтожим»; «Чечне выгодно оставаться в составе России. На сегодняшний день никакого разговора о каком-то другом статусе вне рамок России быть не может»; «Здесь только одно средство может быть эффективным – наступление. Бить первому, но так, чтобы противник уже не встал» (терминология Путина напоминает слова из сатирической песенки о советском футболисте: его «прорабатывает» начальство за проигрыш, за то, что он «не сделал рыжего» –  нападающего команды противника: «начал делать, так уж делай, чтоб не встал» -ПР). После приведенных слов прошло много лет. Оканчивается второй срок президентства Путина. Выбран один, затем второй президент Чечни (сын убитого Кадырова). Но обстановка в ней до сих пор далека от благополучного решения.

        Знаменательно, что в приведенном интервью Путина уже весной 2000 г. отчетливо прозвучало утверждение: мир 1996 г., окончание первой войны с Чечней – не только ошибка, но и преступление. Утверждение, близкое правящим структурам генералам, и чиновникам), антидемократическим кругам, значительной части населения России. Оно задевало в какой-то степени и Ельцина (ведь это он заключил преступный мир).

 

   Чеченская война продолжалась. В Чечню введены крупные военные подразделения. После кровопролитных боев они захватили ее большую часть, заняли Грозный. Война превратилась в партизанскую. Попытки независимых журналистов правдиво рассказать о ней  вызвали суровые репрессии властей.
             1005  Наиболее характерный пример – история Андрея Бабицкого. Во время путча, в 1991 г., он публиковал корреспонденции из района Белого дома, осажденного заговорщиками. Позднее печатал корреспонденции из Чечни, расходящиеся с официальными сведениями. В Грозном он находился в самые трагические дни второй осады и штурма города российскими войсками. Был аккредитованным корреспондентом на Северном Кавказе, т.е. находился там легально. Ушел из Грозного перед самым его взятием. Задержан военными, хотя все документы у него были в порядке. Содержался в одном из блокпостов (Чернокозово), в крайне тяжелых условиях. Затем «обменен» на попавших в плен русских солдат (на кого, кому передан, как произошел обмен так и не стало известно) и исчез. На довольно длительное время, более месяца. Все уже считали его мертвым. Но, видимо, не было приказа убивать. Хотели проверить, как будут реагировать. Затем его освободили «похитители» и тут же арестовали местные власти, обвинив в подделке паспорта. Обвинение вздорное, шитое белыми нитками. Бланк паспорта оказался подлинным, Бабицкий никак не мог сам его достать, чтобы подделать.

  Иностранные журналистки обнаружили дом, где Бабицкого держали в заключении, у чеченцев, связанных с российскими спецслужбами. Всё было весьма легко проверить. Тем не менее обвинения, предъявляемые Бабицкому, поддерживала Генеральная прокуратура. Они становились всё серьезнее. Всё более разрастался международный скандал. И только высказанное мнение Путина ( «по-моему, не стоит держать под арестом»), не приказ, распоряжение, а только мнение привело к освобождению Бабицкого, сперва условного, под расписку о невыезде, с обязательством явиться по первому требованию, с продолжением расследования. Генеральная прокуратура сразу же «забыла» о прежних обвинениях. Суд всё не начинался. Потом дело было «спущено на тормозах». Бабицкого так и не оправдали, но ни к чему не приговорили. Он был выпущен в Чехию. Ныне живет в Праге и выступает по радио «Свобода», на самые различные темы, в частности о положении на Кавказе. 30 апреля 2004 г. в Брюсселе (ранее в Москве, а 31-го в Праге на радио «Свобода») состоялась презентация книги Олега Панфилова, директора ЦЭЖ (центра экстермальной журналистики при Союзе журналистов России)  «История Андрея Бабицкого» (около 380 стр.), с огромным количеством документального материала, со специальной главой о роли Кремля в его истории.

        «Высказанного мнения» Путина о деле Бабицкого, как оказалось, добиться было не так-то просто. Трегубова в своей книге, в разделе «Спасти рядового Бабицкого», рассказывает о происходившем, о роли журнальной общественности: было ощущение, что если журналисты не будут ежедневно, ежечасно о нем кричать, его просто тихо убьют. Журналисты пытались надавить на руководство страны. «Хартия Московских журналистов» зазвала к себе А.Волошина и потребовала передать Путину открытое письмо в защиту Бабицкого, подписанное более 50-ю ведущими русскими и зарубежными журналистами: «Ответственность за жизнь Андрея Бабицкого целиком и полностью лежит на тех, кто передал его в руки неизвестных людей в масках, тех, кто принял и санкционировал это решение, и лично на и.о. президента Владимире Путине. У нас есть все основания считать, что российская власть отказалась не только от принципа свободы слова, но и от элементарного соблюдения законности. Такая власть называется тоталитарной». Этими словами заканчивалось письмо, которое Волошин унес в Кремль. Ночью, в половине двенадцатого, у Маши Слоним, где собиралась «Хартия», зазвонил
        1006  телефон. Наталия Геворкян ней мы упоминали выше -ПР), которая как раз брала у Путина интервью, попросила позвонить на радио «Свобода» и сказать, что Бабицкий жив. Наталия сама «нажимала» на Путина, и тот ей сообщил новость о Бабицком. По сути это было и свидетельство, что Путин к истории Бабицкого имел непосредственное отношение. Сама Геворкян позднее говорила: Путин «отвечал мне о Бабицком с такой откровенной ненавистью, что мне становилось просто страшно за жизнь Андрея». К сожалению, акция писателей в защиту Бабицкого, по словам Трегубовой, «стала вообще последней совместной акцией российских журналистов в защиту чьих-либо в первую очередь – своих собственных) прав» (Тр.с.251-56). И все это произошло, когда Путин только начинал свой первый президентский срок. Позднее он действовал гораздо более «круто». «Хартия» распалась. Еще только раз собралась она, далеко не в полном составе, весной 2003 г., на поминки убитого «всеми нами любимого Сергея Юшенкова» (Тр.с.382).

 

    С меньшим шумом, более кратковременно, но с аналогичными приемами провели «задержание» известной журналистки, корреспондента «Новой газеты» Анны Политковской   (позднее она – одна из немногих, пыталась во время событий с Норд Остом вести переговоры с террористами, спасти заложников; получила премию Международной организации журналистов. А еще позднее её убили). Политковская официально прибыла в Чечню от своей газеты, представилась военному начальству, ее водили по расположению части, что-то  показывали, объясняли. Потом арестовали, посадили в одну из ям для заложников. Над нею издевались, грозили расстрелом, инсценировали его. Все же освободили, решив, что достаточно «попугали» и в дальнейшем она будет молчать.  Надежды не оправдались: Политковская, вернувшись в Москву, сразу же рассказала в «Новой газете» обо всем, что с нею произошло.

 

     В конце ноября 1999 г. состоялся Стамбульский саммит ОБСЕ, последняя поездка Ельцина в качестве президента. Из-за позиции России по Чечне, весьма агрессивной, он был на грани срыва. Ельцин заявлял: западные страны «НЕ ИМЕЮТ ПРАВА упрекать Россию Чечней». Такой основной тезис планируемого им выступления. Оно означало полный разрыв с Западом. Главе президентской администрации Волошину удалось смягчить текст выступления и на саммите советской стороне все же удалось добиться от европейских стран, чтобы в Хартию европейской дипломатии не вписали пункт, что нарушение прав человека «не является внутренним делом государства» (Тр.с.209, 221-2). А через 40 дней, 31 декабря 1999 г., Ельцин заявил oб отставке и порекомендовал на место своего преемника Путина.

 

   В декабре 1999 г. прошли думские выборы. Победило «Единство» – партия без четкой программы, созданная «под Путина». Существенную роль в победе сыграли средства массовой информации, телевиденье, в частности кремлевский пиарщик Г.Павловский, который еще до закрытия избирательных участков разнес по всей стране вести о победе «Единства» и тем, вероятно, повлиял на результаты голосования в последние часы. А «главным режиссером кремлевской победы», финансировавшим избирательную кампанию партии Путина, был Березовский. Он привел к власти Путина и тем самым способствовал запуску механизма уничтожения свобод, в частности СМИ, а потом, поругавшись с Путиным, стал фактически единственным гарантом сохранения независимых от государства СМИ. Он владел 49% акций ОРТ. Телеканал НТВ финансировался Гусинским (Тр.с.211,216,231,  237). Победа «Единства» на выборах явилась знаком того, что весной 2000 г. Путин станет президентом. Что и произошло.

 

  1007   У некоторых возникали опасения, связанные с прошлым Путина (служба в ГБ), но их старались рассеять. Трегубова рассказывает о разговоре с С.Б. Ивановым, будущим министром обороны, ранее разведчиком, коллегой Путина. На опасения, что тот «закрутит гайки», в частности ликвидирует свободные СМИ, Иванов ответил: «Ну что вы! Ложные страхи! Вы поймите: мы с Владимиром Владимировичем оба проработали в советское время за границей. Мы уже тогда видели, что где-то  есть другая, цивилизованная жизнь! И поэтому мы оба – цивилизованные люди. Так что всё это ерунда, когда про нас говорят, что мы введем какие-то силовые меры и уничтожим оппозицию» (Тр.с.219).  PS. Какое-то время Иванов казался чуть ли не самым вероятным кандидатом на пост президента, если выборы 08 г. состоятся – ПР.

 

      Время шло. Путин уже давно стал президентом. Провозглашались победы. И всё же проблема Чечни продолжала оставаться одной из наиболее болезненных для властей. Она определяла и события «Норд Оста». 23 октября 2002 г. группа вооруженных чеченцев, совсем молодых (некоторые – несовершеннолетние), захватила заложников, зрителей московского театра «Норд Ост». Театр, основанный незадолго до происшедших событий, 19 0ктября 2001 г., пользовался большим успехом. Свободных мест, обычно, не оставалось. Зал был полон. Три дня зрители и артисты находились в плену террористов. Освобождены они 26 октября, с использованием властями газа. Террористы грозили взорвать здание, себя и заложников, если их требования не будут удовлетворены. Эти требования – прекратить вооруженные действия в Чечне, вывести оттуда российские войска – были заведомо невыполнимы. Но террористы, вероятно, надеялись на какие-то переговоры, возможность компромисса, а главное – хотели оживить несколько остывшее внимание и в России, и в мире к чеченским событиям; такая цель оправдывала, по их мнению, гибель и заложников, и их самих. Но наступившего финала они вряд ли хотели.

     Освобождение заложников стоило дорого. Все террористы убиты, но погибло и очень большое количество захваченных ими зрителей. Принявшие решение о применении газа утверждали, что оно было неизбежно, иначе погибли бы все. Путин сообщал (для заграницы), что газ совершенно безвреден для жизни – явная ложь. До сих пор неизвестно, какой газ применялся. Знакомый автора одной из статей о Норд Осте, генерал МВД, уверял, что газ изготовлен из 12 компонентов. Пуская его, учитывали всё. «И получилось всё так здорово <…> как не ожидали. Только потом медики и МЧС (спасатели) плохо сработали, а спецслужбы задачу выполнили».

 

   Допустили явную передозировку газа (на всякий случай), рассчитанную на крепких, здоровых, молодых, а не на истощенных, детей, пожилых (3 дня они провели под угрозой смерти, почти без пищи и воды). В общем, перестарались, менее всего думая о судьбах и жизни людей.

     Было объявлено: штурмовали Норд Ост потому, что террористы «начали расстрел заложников» или «собирались расстреливать». Через год стало известно, что никакого расстрела не было, что это заведомо лживое пропагандистское обоснование силовой акции. Распространялись слухи и о том, что где-то  перед штурмом террористы начали переодеваться в обычную одежду, т.е. хотели взорвать всё и бежать как они были одеты ранее? и откуда взяли другую одежду? — ПР).


         1008    Поэтому, дескать, действия властей были вынужденными, спасли всё же сотни жизней. Но ходили и другие слухи: о том, что террористы имели возможность взорвать здание уже после того, когда пустили газ, но не воспользовались такой возможностью. Во всяком случае, некоторые из спасшихся заложников успели намочить платки, принять какие-то меры защиты. В таком случае, и взорвать, вероятно, могли.

 

     На самом деле, были назначены первые серьезные переговоры, с участием представителя президента на Северном Кавказе Виктора Казанцева. Они должны были начаться не позднее утра 26-го. Вместо них запустили газ. Казанцев в Москву даже не стал вылетать. Тот же генерал МВД говорил: «Мы знали, что собираются требовать террористы; они хотели отпустить бо`льшую часть заложников в обмен на самолет для вылета в одну арабскую страну; там они бы сдались властям, отпустили оставшихся заложников и устроили пресс-конференцию с антироссийскими выступлениями»; чтобы предотвратить подобное развитие событий был предпринят штурм с применением экспериментального газа; «Было принято политическое решение в переговоры не вступать». Более всего власти боялись повторения событий лета 1995 г. в Буденовске, когда террористам дали уйти в обмен на освобождение заложников и обещание начать переговоры. Об этом публично рассуждал замминистра МВД В.Васильев: тогда отпустили бандитов и получили в ответ еще больше терроризма; поэтому сейчас отпускать было нельзя; на этот раз президент и власти решили уничтожить всех, любой ценой. Вот и уничтожили, убили многих, включая женщин, несовершеннолетних, но не допустили «унижения России». О массовой гибели невинных людей думать не хотели. Газ сработал не так, как было задумано,– говорили потом бойцы штурмовых групп «А» и «Б»: когда пустили газ террористы не спали, отстреливались. Выжившие заложники рассказывали: женщины — террористки понимали, что идет газовая атака, засыпали медленно, в течение 10 минут, могли всё взорвать, всех убить. Видимо, по какой-то причине не хотели этого делать или не верили, что власти готовы поставить на кон жизнь почти тысячи человек, да еще в центре Москвы, когда дело уже шло к мирной развязке.

 

      Долго оставалось точно неизвестным, сколько было зрителей-заложников, сколько террористов, как попали последние, с большим количеством взрывчатки, в центр Москвы, кто виноват в этом. Назывались разные цифры погибших: сперва 2, потом 5, 10… конечная официальная цифра 129, говорили и о 130, а реальная цифра не ведома. Число убитых пулями (непонятно чьими) – пять, остальные погибли от газа. Долго не вывешивали списки погибших, находящихся в больницах и пр. Слухи о том, что не все пострадавшие включены в список, что на самом деле количество их намеренно занижено.

 

        Непонятно, почему застрелили всех террористов: ведь взять кого-либо из них живьем, одурманенных газом, вероятно, оказалось бы не столь уж сложно. А они могли дать важные сведения. Не исключено, что кому-то   это было невыгодно. Не сообщалось, сколько убито бойцов спецназа, сколько их всего было.

 

     Явно плохо подготовили медицинскую помощь. О ней, судя по всему, думали в последнюю очередь, а затем свалили на нее основную вину. Такова была общая линия: винить во всем спасателей.  Медикам не сообщили заранее состав примененного газа, не снабдили нужным количеством антидотов, обезвреживающих ОВ. Машины стали пребывать через два-три часа после запуска газа. Медицинский персонал не мог оказать помощь быстро, на месте происшествия.
           1009
Полумертвых людей сперва выносили из здания, складывали на землю, иногда на довольно длительное время, потом грузили в машины, везли в больницы и только там, через несколько часов, начинали применять противоядия (позднее в некоторых газетах опубликована неофициальная хронометрическая фотосъемка, сделанная из соседнего дома).

 

    Было трудно спасти всех, учитывая, что здание заминировано, могло в любой момент взлететь на воздух по сигналу извне. В таких условиях вряд ли справились с эвакуацией любые медики, хоть израильские, хоть американские. По утверждению автора одной из статей, заложники были обречены заранее, с самого начала, и теми, кто в Чечне задумывал акцию (Басаев и др.), и властями Кремля, приказавшими штурмовать, пустить газ, а не вести «унизительные» переговоры. И начальники сепаратистов, и российские думали о чем угодно, только не о жизни рядовых, никому не ведомых простых людей. Если бы боевики взорвали при штурме всех: себя, заложников, спецназ – это могло бы даже устроить кремлевское руководство: злые чеченцы убили огромное количество безвинных людей, как в Нью-Йорке «Аль-Каида». Такое должно было вызвать сочувствие Запада.

 

          История с «Норд Остом» продолжалась и далее. В «Новой газете» (№  58, 11 августа 2003 г.) напечатана статья Анны Политковской  «Заложница „Норд Оста“ стала заложницей государства». Автор писала о тяжелых последствиях применения газа, противоречащим победным реляциям, рассказывала об Е.Ф. Коростелевой, оказавшейся среди заложников; после освобождения Коростелева сама едва добрела до дома, но через несколько дней, когда стали особенно болезненными следствия отравления газом, обратилась в поликлинику. Там ее направили к следователю; начались многократные допросы, обвинения в том, что она мошенничает, что вообще не была заложницей, что лжет, из корысти обвиняя террористов в нанесении ей вреда (корысти никакой не было: она просила причитающееся ей пособие перевести  детям погибших). Но ее показания противоречили официальной статистике (получалось, что есть жертвы, в нее не попавшие). Всякая импровизация, напоминание о происшедшем, с точки зрения властей, казалась недопустимой. Коростелеву довели до нервного срыва. Дело о ней передали в суд. Итог  статьи: каждую неделю приходится писать о том, что действия спецслужб, правоохранительных органов становятся все более опасными для жизни общества, отдельных граждан; «Патрушев получил Героя за „Норд Ост“, хотя должен был быть отдан под суд», а Коростелова, за страдания которой он должен бы отвечать, привлечена к суду «за оскорбление террористов». Вообще все более становится непонятным, где террористический акт, а где спровоцированные специальными органами действия.

 

     5-го ноября 2002 г. десять правозащитников, во главе с С.Ковалевым, осудили захват заложников террористами в Норд Осте, но и заявили о том, что он вызван действиями властей в Чечне, что им пользуются для резкого усиления цензуры. Во властных структурах говорили, что на каком-то канале передавалось что-то  , что могло помочь террористам, вызвать к ним сочувствие. Я лично такого не видел. Но опасения правозащитников оказались не напрасными. В связи с событиями Норд Оста, в октябре 2002 г., министр СМИ Лесин угрожал закрыть ряд газет, радио «Эхо Москвы». Тогда же Дума, а затем, в ноябре, Совет Федерации начинают обсуждать поправки и дополнения к закону о печати, которые меняют его сущность, ограничивает свободу слова: в «чрезвычайных ситуациях»: за обнародование
     1010  
сведений, которые власти сочтут вредными (интервью с террористами и т. п.; кто террорист – определяют власти), опубликовавшие их будут считаться пособниками террористов. Расплывчатая формулировка, под которую можно подвести всё, что угодно. Дума единодушно приняла поправки. В Совете Федерации за них голосовали 145 членов Совета, против — 1, воздержалось -2. Союз журналистов России, объединения журналистов Москвы, Петербурга обратились к Путину с призывом не утверждать поправок, расценивая их как восстановление цензуры. Путин сделал вид, что прислушался к критике, поправок не утвердил, но и не отклонил (вернул на доработку). В марте 2003 закон вновь обсуждался в Думе и принят в первом чтении. Затем в мае — во втором. Все депутаты, кроме членов «Единой России», голосовали против, но это дела не изменило.

 

         23 октября 2003 г. отмечалась годовщина событий в Норд Осте. Начальство всячески старалось, чтобы о них забыли. В годовщину трагических событий открыли памятник жертвам, но власти не хотели, чтобы на нем были перечислены поименно погибшие большим трудом это все же удалось «пробить»). Телевиденье подготовило несколько бессодержательных передач. Генеральная прокуратура, ведущая следствие, вообще молчит. Число заложников вроде бы выяснилось (912), но количество жертв так и осталось неизвестным.  Все яснее становится, что террористы, когда пустили газ, могли успеть и подорвать здание, и убить заложников.

    История с судебными исками потерпевших, родственников погибших. Они отклонялись судами один за другим. Было создано общество «Норд Ост» для защиты прав потерпевших. Кое — чего всё же удалось добиться. Где-то в средине мая 2004 г. власти объявили о начале выплат.

   В связи с годовщиной Норд Оста появились новые материалы о происшедшем. В «Новой газете“ напечатана статья П. Фельгенгауэра» «Норд — Ост“: репутация или газ? Оказывается у власти был выбор» (№  80, 27 октября 2003 г.). По словам автора, за год после трагедии ни один из существенных вопросов не прояснился: почему власти приказали начать штурм 26 октября, даже не попытавшись всерьез вести переговоры? почему террористы не взорвали заминированное здание? что за газ туда закачали спецслужбы?

 

           Война в Чечне продолжается. Жертвы всё растут. К весне 2003 г. первая и вторая чеченская война стоили России 100 миллиардов долларов; только первых три месяца 2003 года обошлись в 3 миллиарда. По мнению Лондонского института стратегических исследований, только за 2003 год русские потеряли убитыми 4 тысячи человек. Оценка, может быть, завышена, «но у нас в стране кто их всерьез считает? Уж точно – не начальство».

 

    В марте 2003 г. проводился референдум по Конституции Чечни. Итоги (официальные): более 80% населения приняли участие в голосовании и 90% из них проголосовали за Конституцию. Возможно, такие цифры не совсем лживы   (сказалась все же надежда на прекращение «беспредела» военных, на мир, пускай хоть какой-нибудь). Но опубликованный процент явно завышен. Результаты почти сталинского времени, когда 99,9% голосовали за «блок коммунистов и беспартийных». А при опросах многие чеченцы, особенно в лагерях Ингушетии, говорили, что не участвовали в голосовании, даже не слышали о нем. Вот военнослужащие их в Чечне тысячи) почти наверняка проголосовали «за». Установки властей не изменились: никаких переговоров с Масхадовым; только «с
             1011
    нашими друзьями». Всё же о реальном состоянии дел кое-что в газетах появляется. Весной 2003 г. корреспонденты «Общей газеты» совершили поездку по Чечне. Впечатления следующие: население относится к России, ко всему, происходящему в Чечне, резко отрицательно; если кто и принимал участие в выборах, то от отчаяния; совершается огромное количество военных преступлений, «зачисток»; их теперь признают даже местные власти  (Кадыров, его сторонники); почти никто из военных преступников не наказан.

        Знаменательна история с полковником Ю. Будановым, убившем чеченскую девушку, изнасиловавшем предварительно ее (последнее суд счел недоказанным). Буданов – один из немногих, кого привлекли к уголовной ответственности. Его судили через много месяцев после преступления и суд, по свидетельству экспертов, умудрился признать, что в момент совершения убийства он был невменяемым. Экспертиза проводилась за экспертизой участием печально знаменитого института им. Сербского, отправлявшего инакомыслящих в «психушки»). У здания суда демонстранты требовали оправдания Буданова. И лишь вмешательство заместителя военного прокурора России в последний момент перед вынесением приговора изменило ход дела. 21 апреля 2003 г. начался новый его разбор. Сочли необходимым демонстрировать в отдельных случаях объективность. Буданов был осужден, продолжая оставаться в глазах многих героем.

 

   В начале апреля 2003 г. Европейское содружество подняло вопрос о создании независимого международного трибунала по преступлениям военных в Чечне, наподобие трибунала о злодеяниях в Югославии, но ничего в этом плане сделано не было. Российское правительство, как и во многих других случаях, блокировало неугодные ему решения.

 

       Позднее, в начале мая 2004 г. военный суд в Ростове оправдал офицеров спецназа ГРУ. Рассматривалось дело капитана Э. Ульмана и его подчиненных, расстрелявших группу чеченцев, которые могли бы стать свидетелями злодеяний российских военнослужащих. Было совершено убийство людей, «заведомо находившихся в беспомощном состоянии, группой лиц по предварительному сговору с целью скрыть другое преступление». Об этом рассказывалось в «Новой газете» (№  32, 13 мая 2004 г.), в статье Анны Лебедевой «Именем Российской федерации: убийц оправдать». Полковник А.Каргин, председатель суда, огласил его решение: оправдать обвиняемых  «ввиду вынесения коллегией присяжных оправдательного вердикта», «за отсутствием в их деяниях состава преступления». Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Решение присяжных мотивировалось тем, что обвиняемые действовали по приказу. Отдавший приказ майор Переловский ссылался на то, что и ему приказало начальство. Суд не выяснял, какое. Ульман собирается и далее служить в армии, он не находит ничего предосудительного в своем поступке. На вопрос корреспондента, выполнил бы Ульман еще раз подобный приказ, тот уклонился от прямого ответа, но дал понять, что выполнил бы.

 

    Местные чернорубашечники .е. фашисты), поддерживавшие обвиняемых, толпой пришли на последнее заседание, как на праздник, и приветствовали решение суда (похоже, что они имеют пропуск на все «чеченские процессы»). Приговор был известен заранее.

       Корреспондент «Новой газеты» Конст. Полесков обратился по этому вопросу в Военную прокуратуру. Ему ответили, что приговор там изучается, выводы пока
           1012
   делать рано, но Главный военный прокурор еще 5 мая выразил свое недовольство ростовским вердиктом (возможно, по аналогии с делом Буданова).

 

     Свою статью об оправданных в Ростове убийцах Лебедева начинает с аналогии. Она пишет о том, как перед жертвами военного произвола в Ираке премьер-министр Англии извинился публично, в парламенте. То же сделал министр обороны США в конгрессе. Извинился и президент Буш. Америка и Англия в шоке. Все газеты, радио, телевиденье подробно обсуждают происшедшее, печатают фотографии. Российские СМИ радуются: «Есть о чем писать, есть на чем поймать идеологического оппонента, вынося малейшие детали тюремного скандала на первые полосы газет и в заглавные новости информационных выпусков». Но о событиях в Чечне, где творятся гораздо худшие и более масштабные злодеяния, где присяжные оправдывают военных убийц, где ни один правительственный чиновник не извинился перед жертвами, где бомбят мирные села, берут заложников, устраивают массовые зачистки, расстреливают без суда и следствия, почти не пишут. По самым скромным данным в 2003 г. похищено и убито около 1200 чеченцев. Лагерь Чернокозово, где истязают заключенных чеченцев, применяя самые изощренные, садистские пытки, стал страшным символом для всего мира.

 

    В первую чеченскую войну, в 1995 г., существовала хотя бы теоретическая возможность того, что «жестокое решение» сможет помочь сокрушить воинственный сепаратизм в Чечне. Тогда, в операции в Буденовске, участвовали все основные и второстепенные командиры боевиков. Они сами потом говорили: это был акт отчаяния. Уничтожение их могло сыграть значительную роль в судьбе войны. А на Дубровке (Норд Ост) действовали лишь рядовые бойцы, молодняк. Убийство их ничего не изменило. Проявив отменную жестокость, российские власти и спецслужбы взгромоздили гору трупов, но более ничего не добились. Весь последующий год удары боевиков были эффективны, хорошо спланированы, бомбы все мощнее, жертв все больше.

      4 июля 2003 г., в субботу, на пивном фестивале в Тушино две женщины-смертницы взорвали на себе заряды. Погибло 18 человек (по другой версии 15, включая террористок), более 30 человек оказались в больницах. Концерт продолжался, и, вероятно, устроители, не прервав его, поступили правильно  (трудно было бы успокоить разогретую пивом и музыкой толпу, жаждущую зрелищ; могла возникнуть паника). Артисты, естественно, изменили содержание, тональность концерта. А на следующий день, в воскресение вечером, на первом канале показали заранее запланированную телевизионную версию фестиваля в Тушино, имеющую мало общего с реальной, измененной в связи со взрывами. Передача получилась кощунственной, циничной, оскорблением и пострадавших, и сочувствующих. В ней не прозвучало ни одного слова, ни одного намека на  случившееся днем ранее. Вырезали малейшие упоминания о взрывах, все грустные песни, напоминавшие о трагедии.

 

        Не показали плачущего Гарика Сукачева: «Гарик Сукачев плакал, но телезрители этого не увидели». Убрали его заключительные слова: о том, что в этот печальный день он хочет вспомнить о последнем защитнике Брестской крепости, написавшем на стене: «умираю, но не сдаюсь. Будем жить. Победит любовь». Группа «Ночные снайперы» полностью изменила список песен, которые должна была исполнять, начала с траурной композиции «Звучи!». Ее тоже изъяли. «В итоге получился этакий гладенький (хочется сказать гаденький), веселенький концертик».    


         1013
  Зачем было показывать эти «пляски на крови»? «Цинизм? Да. Но мало ли нас потчуют этим блюдом с экрана? Равнодушие, тупосердие? И этим вряд ли кого удивишь сегодня. Поздравим себя, господа, с тем, что на российское телевидение пришла – уже не крадучись, не таясь и не маскируясь, а вполне официально, твердой походкой надсмотрщика – Ее Величество Цензура. Не так уж неожиданно это произошло. Сначала легкое закручивание гаек на одном канале. Потом избавление от неугодного (ну, скажем, несимпатичного власти) менеджемента – на другом. Закрытие последнего независимого… Всё это еще рядилось в какие-то приличные слова, оправдывалось причинами финансово-хозяйственного свойства, ни понять, ни оценить которые простой телезритель не в состоянии. Но цензорские ножницы, как и шило, в мешке не утаишь. Когда телезрителей из якобы гуманных соображений ограждают от правды, то и дураку ясно: дело тут не в споре хозяйствующих субъектов. И если на всех каналах новости уже до тошноты одинаковые (первый сюжет – о протокольной встрече Путина с премьером, второй – о плановой поездке министра Грызлова по регионам), то это не потому, что хозяйствующие субъекты так договорились. Нам просто говорят: всё хорошо, спи спокойно – Большой Брат видит тебя»  (Надежда Прусенкова: Новая Газета № 50, 14-16 июля 2003)..

 

         В том же номере «Новой газеты» напечатано сообщение о происшедшем Армена Григорьяна, лидера группы «Крематорий», записанное Аллой Гераскиной. Он выступал в Тушине. О телевизионной трансляции следующего дня с ними никто не говорил. Артисты пытались добиться, чтобы, если она состоится, они могли сами составить список песен, более медленных, соответствующих трагедии. Им не разрешили. Не дали заполнить списка песен, который должны заполнять сами музыканты. В эфире появились совсем не то, о чем просили они. Им показали договор, где говорилось о том, что телевидение может отбирать песни самостоятельно, а артисты влиять на это не могут. По мнению Григорьяна, пущенную в эфир версию вообще показывать не стоило, но начальство не хотело терять затраченные деньги. В таком случае нужно было бы хотя бы упомянуть о трагедии. Этого не сделали.

 

        Ходили слухи, что и последние взрывы, как и предыдущие, как-то  связаны со спецслужбами. Недоверие к властям, отсутствие правдивой официальной информации рождают мифы. И трудно сказать, где миф, а где правда.

 

      Позднее стало известно о террористке З. Мужахоевой (возраст – 24 года, имеет трехлетнего ребенка). Она из автомашины фотографировала взрывы на пивном фестивале, сама должна была взорвать заряд в одном из ресторанов, но в последний момент решила не соединять провода взрывного устройства, Раскаялась, не отказывалась от показаний, а суд, вопреки обещаниям, даваемых ей во время следствия, присудил ее к 20 годам заключения. За десять лет у нее погибло 38 близких родственников (из них 8 женщин). Естественно, она ненавидит русских.

 

         6 -го февраля 2004 г., около 9 часов утра часы пик), прогремел взрыв в московском метро. 39 человек погибло, многие ранены, более сотни госпитализировано, в том числе в тяжелом состоянии. Вновь разноречивые сообщения о количестве пострадавших. Прокуратура запретила публиковать списки оставшихся в живых, погибших (боясь обнаружить лживость публикуемых сведений). Ни морги, ни больницы внятно не отвечали на вопросы. 8-го появились неофициальные сведения: в центре взрыва обнаружены останки 63 человек, которые невозможно идентифицировать (сохранились лишь части тел). Официальные
        1014   сообщения продолжали твердить о 39 убитых. Предполагают и худшее: погибли, в основном, пассажиры двух первых вагонов, в живых там осталось 30-50 человек; в часы пик обычно в двух вагонах едет 250 — 300 человек; из оставшихся в живых кто-то  , конечно, ушел домой, не попал в списки; но жертв, вероятно, значительно больше, чем объявлено (называют цифры до 200 человек). Слухи могут преувеличивать потери, но закрытость, секретность, как и в истории с Норд Остом, настораживает, порождает такие слухи. Официальным сообщениям не верят, имея для того основания.

 

       Сведения о том, что жертв могло быть значительно больше: в поезде из 8 вагонов ехало более тысячи человек; взрыв должен был произойти на мосту метро; рядом находился автомобильный мост; спасло то, что поезд немного выбился из графика; в ином случае о возможном количестве жертв даже подумать страшно; кроме того значительная часть Москвы оказалось бы отрезана от центра.

 

        Сразу же Путин заявил, в первый же день, в первые часы, когда следствие еще не могло начаться: взрыв организован А.Мосхадовым и его приспешниками: «Нам косвенных подтверждений не нужно. Мы наверняка знаем, что Масхадов и его бандиты связаны с этим террором». Путин не привел ни одного доказательства правомерности своего утверждения, а Шендерович, в тот же день комментировавший его заявление, с иронией добавил: «Зачем нам доказательства? Не в Бельгии живем. Просто – Путин уверен, и всё». Позднее выдвигались разные версии. Англичане утверждали, что у них есть улики причастности к взрыву одного международного террориста из Саудовской Аравии, связанного с событиям в Норд Осте, с множеством террористических актов в различных странах.

 

      От имени Мосхадова 7 февраля в Лондоне выступил его представитель Ахмед Закаев. Он заявил, что правительство Ичкерии и подчиненные ему боевые соединения не имеют к взрыву никакого отношения, что они отвергают этот акт, выражают соболезнование семьям погибших. Он вновь призвал остановить войну, предлагал начать переговоры без предварительных условий. По его словам, если они начнутся, окажется возможным образумить даже самых непримиримых; если нет – жертвы будут множится с обеих сторон.

 

         Как бы комментарием к террористическим актам, объяснением их подлинной причины являются сообщения о массовом терроре российских воинских частей в Чечне. В «Новой газете» напечатана статья Анны Политковской о массовой казни 5 февраля 2000 г. в чеченском поселке Новые Алды. Убито свыше 50 человек, в основном стариков. Начавшееся расследование было прекращено. Пресс-секретарь Путина С. Ястржембский заявил, что информация о причастности военнослужащих к случившемуся не подтвердилась.

 

      В день взрыва в метро, 6 февраля, с заявлением выступила Московская Хельсинская группа. По ее мнению, взрыв – следствие конфликта в Чечне. Группа призывала руководителей страны не перекладывать всю ответственность за происшедшее на плечи правоохранительных органов. Она требовала признать, что в стране 5 лет идет война, а вовсе не антитеррористические операции, как их официально именуют. В заявлении говорилось, что не должно повторяться то, что случилось при взрывах жилых домов в 1999 г., при захвате заложников Норд Оста в 2002 г. и т.п.: отсутствие правдивой информации подорвало доверие к властям, вызвало подозрение в сокрытии крупных просчетов, ошибок.

 

     1015  Среди откликов на взрыв в метро самым резким по тону и по содержанию оказалось, пожалуй, открытое письмо президенту от Региональной общественной организации Норд Ост, написанное через несколько часов после взрыва, при первых известиях о нем. Радикальность письма определялось уже непосредственным обращением к президенту. Именно на него, в первую очередь, возлагалась вина за происшедшее. Правительства России и Москвы, сам Путин, по словам авторов, не пожелали извлечь горьких уроков из трагедии на Дубровке (Норд Ост), не сделали должных выводов. Вместо них «Вы раздавали ордена за блестяще проведенную операцию“, а жертвы списали на естественные потери. Никто не наказан за происходившее. Не возбуждено ни одного уголовного дела. Видимо, Вы лично не заинтересованы в выяснении того, как проникают в Москву террористы, взрывчатка. Следствие такого поведения – новые взрывы. Горько и больно задавать Вам вопрос: являетесь ли Вы на самом деле гарантом безопасности? Есть ли возможность верить Вашим словам? Вашей предвыборной программе? Не просим, а требуем гарантировать нам право на жизнь и безопасность» (концовка набрана крупным шрифтом- ПР).

 

           С откликом на взрыв в метро, в программе Newsru.com, выступал в день взрыва и В.Шендерович, отвечая на вопросы слушателей. Причины взрыва он связывал с ростом ксенофобии, национальной нетерпимости, раздуваемой вражды к «лицам кавказской национальности»: ныне в России чеченцы временно заняли место евреев. Жертвы Норд Оста, Тушино, метро, с точки зрения Шендеровича, – жертвы чеченской войны. Для прекращения ее нужен диалог, но не тот, который можно вести с Кадыровым.

 

       В «Новой газете», в связи со взрывом в метро, сообщалось о предложении группы депутатов Европарламента начать переговоры с Масхадовым, используя миротворческие силы ООН. Основа для переговоров: демилитаризация, разоружение боевиков, вывод российских войск из Чечни и т. п. Предложение, вероятно, разумное, но для российских властей, конечно, совершенно неприемлемое.

 

        9-го февраля, почти сразу после взрыва в метро, группа подростков (примерно в 10 — 12 человек, возраста от 14 до 17 лет) вечером около половины десятого, в центре Петербурга, с криками «Россия для русских», напала на возвращавшихся с прогулки таджикского мужчину 35 лет, его 9-летнюю дочку Хуршеду Султанову и племянника Алабира (11 лет). Девочку убили, мужчине и племяннику нанесли тяжелые черепно — мозговые ранения; последнего спасло только то, что он спрятался под стоящей рядом машиной. У одного из подростков, по словам свидетелей, был нож, у других – цепи и биты. Девочке нанесли 11 ножевых ран. Подобная ксенофобия, по популистским мотивам, фактически разжигается властями, официальными средствами массовой информации. Но она может иметь далеко идущие последствия, о которых правящие круги думать не хотят. Сторонники единства и целостности России, противники «сепаратизма», видимо, не вполне сознают, что их действия способствуют ее развалу. С одной стороны, к возникновению ненависти русских ко всем «инородцам», с другой – ответная ненависть всех нерусских, населяющих Россию. Какое уж тут единство. Его можно удерживать лишь штыками. Но на штыках вечно не продержишься.

 

     В данном случае (убийство девочки) власти забеспокоились. Губернатор Петербурга В. Матвиенко приказала бросить на расследование все правоохранительные силы. В городском МВД заявили, что все спецслужбы города
      1016   используются для поимки преступников. Их, в конечном итоге, обнаружили, предали суду, но ксенофобию пытались подменить обвинением в простом хулиганстве.  Подобные случаи были и в других городах. Избивали «лиц нерусской национальности». Можно нередко услышать разговоры о том, что в Чечне следует всё и всех уничтожить, закидать ее бомбами (знаменательно, что подобные предложения высказываются и в отношении Катара, где идет процесс над русскими агентами, причастными к убийству одного из чеченских лидеров, Яндарбиева: приказать всем русским уехать и бросить на Катар атомную бомбу). Усиливается вражда не только к чеченцам, но и ко всем жителям Кавказа, Среднеазиатских республик. Термин «лица кавказской национальности» стал почти официальным. Растет ксенофобия, расовая нетерпимость. Нападениям подвергаются иностранные студенты, негры, китайцы, индусы.  «Русская идея», столь любезная властям, оборачивается агрессивным национализмом. К хорошему всё это привести не может

 

           9 мая 2004 г., в день Победы, через два дня после инавгурации Путина на второй срок, боевики устроили в Грозном мощный взрыв, убили марионеточного президента Чечни Ахмада Кадырова, «избранного» 5 сентября 2003 г. Тяжело ранили командующего войсками Северо-Кавказского округа Баранова. Путин в тот же день принял сына убитого, Рамзана Кадырова, срочно прилетевшего в Москву. Судя по всему, власти намерены на него ориентироваться. Его уже сделали вице — премьером Чечни и, видимо, собираются провести в президенты. Никакого опыта управления у него нет. Он ведал охраной своего отца, командовал специальным подразделением, в чине старшего лейтенанта. Если он и проявил какие-то свои качества, то лишь свирепость и необузданную жестокость. Ему 27 лет, а по Конституции Чечни президенту должно быть не менее 30-ти. Только это может помешать Рамзану принять участие в выборах. Впрочем, Конституцию легко изменить. Выборы президента намечаются на 29 августа 2004 г. Уже стартовала избирательная кампания.

 

        Убийство Кадырова, избрание нового президента могли бы стать, как и несколько предыдущих событий, удобной возможностью изменения обстановки в Чечне. Смена власти, появление в ней людей, желающих компромисса, прекращения войны, восстановления экономики страны, мира и благосостояния, могло бы привести к началу переговорного процесса всех  воюющих ныне сторон. Это в интересах и Чечни, и России. Но похоже, что последняя пойдет по другому пути,  придерживаясь прежней пагубной политики. Ужесточит репрессии. Президентом сделают послушного ставленника Москвы. Последует ответная реакция. И так до бесконечности.

 

          Российские правозащитники опубликовали ряд сборников материалов, свидетельствующих о злодеяниях русских военных и ставленников Кремля в Чечне. Один из таких сборников нем пойдет речь ниже) был передан Путину в декабре 2003 г., во время встречи президента с правозащитниками. Презентация другого, «Чечня 2003. Политический процесс в Зазеркалье», прошла 25 мая 2004 г. Сборник представили Московская Хельсинская группа и общество «Мемориал». Выступала одна из участников его, директор аналитического центра Московской Хельсинской группы Татьяна Локшина. Она говорила о том, как проходили 5 сентября 2003 г. выборы президента Чечни. Ахмад Кадыров, по ее словам, был не избран, а назначен. Насилия продолжались, но все же наступила некоторая стабилизация. После убийства Кадырова, по мнению Локшиной, надо легализировать чрезвычайное
              1017 положение (которое фактически существует в Чечне уже 4 года) и постепенно начать переговоры с различными общественными и военными группировками, добиваясь компромисса. Российские же руководители, судя по всему, хотят продолжать прежнюю политику, делать вид, будто ничего серьезного не произошло,  «избрать» новым президентом такого же, как и прежний.

 

     Выше уже шла речь о том, как реагирует власть на неофициальные отклики СМИ на события в Чечне. Вызывает ее недовольство и всякая другая критика, хотя чеченская тема привлекает особое внимание. Усиливается борьба со свободолюбивым словом и мыслью, хотя и прежде особых симпатий власть к ним не проявляла. Правление Путина – новый этап в борьбе с неугодными средствами массовой информации. По словам Трегубовой, как только Ельцина уговорили подать в отставку и обязанности президента стал исполнять Путин, работа кремлевской пресс-службы радикально изменилась. Новым пресс-секретарем назначен Алексей Громов, который ранее казался тихим, смирным, безобидным. Добродушие его совсем исчезло. На лице всё время бродила злобная гримаса, в глазах – ненависть, губы дрожали от злости. Даже внешне, лицом, он стал походить на Путина, ориентируя на него сознательно свой «имидж». Крайне грубо держит себя с журналистами, не как пресс-секретарь, а как охранник, телохранитель, «явно готовясь загрызть любого, кто попытается приблизиться к Телу». О том, что от него «не попахивает, а просто воняет“ духом КГБ. Именно он, исполняя негласные установки своего шефа, лишает кремлевских журналистов аккредитации не только за критические, но и за недостаточно лояльные статьи о Путине (Тр.с.245-48).

 

      Уже во время предвыборной поездки Путина (Петрозаводск, Иркутск, Волгоград…) корреспондентам запретили задавать несогласованные заранее вопросы; им подсказывают, о чем спрашивать. Многие полагали, что это – временно, что после избрания президента строгости уменьшатся. Не тут-то было! После выборов репрессии против журналистов резко усилились. Пресс-секретарь по сути прямо объявил о цензуре. Сразу, в средине апреля 2000 г., еще до инавгурации, он устроил инструктаж (явка обязательна), на котором провозгласил новые правила работы. Первое из правил: администрация имеет право по собственному усмотрению, без объяснения причин, уволить любого журналиста; те могут писать всё, что угодно, но в следующий раз их не включат в список аккредитованных. Второе правило: во время поездок никто не имеет права задавать вопросы, не согласованные с пресс-секретарем. У Громова спросили: “ – Как поступать, если кто-либо  из присутствующих сам подойдет к журналисту и захочет с ним поговорить?“. Ответ:  “– Немедленно найти сотрудника президентской пресс-службы и согласовать с ним контакт». Послушных корреспондентов поощряли, «прикармливали», устраивали для них приемы, на которые одних приглашали, других (строптивых) нет. Уже тогда Трегубова, по ее словам, потребовала от редакции «Коммерсанта» заменить ее в кремлевской журналистской группе. Замену нашли не сразу. Но после каждой опубликованной ее статьи о Путине в редакцию звонил Громов и сообщал о временном лишении Трегубовой аккредитации (Тр.с.270, 275-76,279).

 

       Существенную роль в подавлении СМИ, в пропаганде правительственных доктрин сыграл Министр печати и информации М.Лесин. Своей задачей он считал не только обуздание СМИ, но и ориентировку их в нужном властям направлении. Последний раздел предпоследней, двенадцатой, главы книги Трегубовой полностью
     1018    посвящен ему: «Когда был Лесин маленьким» (Тр.с. 366-70). На весь мир он прославился подписью на скандальном «Бутырском протоколе» нем ниже- ПР). В ближайшем окружении Лесина его называли «человек с добрым лицом детоубийцы», а большинство знавших его ограничивались краткой и емкой характеристикой: «Хамло». Последнее свое качество, по словам Трегубовой, Лесин продемонстрировал по отношению к ней еще при    Ельцине, в Бишкеке, во время саммита  «азиатской пятерки» (Россия, Китай, Киргизия, Казахстан, Таджикистан). По просьбе Китая Ельцин подписал там  декларацию, где утверждалось,  что нарушение прав человека – внутреннее дело государства: «Права человека не должны использоваться в качестве предлога вмешательства во внутренние дела государства» (Тр.с.366). Таким образом в Бишкеке прямо записали: нарушение прав человека не повод для какого-либо вмешательства. Трегубова выразила свое возмущение одному из членов делегации. Тот в ответ пробурчал: «таковы государственные интересы России». И тут в разговор вмешался Лесин: «Девушка! А вы вообще кто такая, чтобы говорить такие слова про нашу страну?!»  – орал он (367). Можно бы добавить, что Ельцин согласился с такой постановкой вопроса не только «по просьбе Китая». Она выражала позицию самой России, критиковалась на Стамбульском саммите и Ельцин ожесточенно там ее защищал. Российские власти продолжают придерживаться такой концепции и ныне.

 

     Вернемся к министерству Лесина. Именно оно приняло активное участие в разработке программ «по созданию положительного образа России на Западе»,  «патриотического воспитания населения» внутри страны. В интервью, записанном Трегубовой, Лесин, расслабившись, с любовью рассказывал о своем пионерском детстве, о том, как тогда было хорошо: гимн, военно-патриотические игры. «Что, вы нам теперь прикажете всю жизнь избегать тех слов, которые когда-то  использовались при коммунистическом строе?! Патриотическое воспитание, уважение к своей стране, к национальному флагу, к армии, к защите Родины! Мы столкнулись с тем, что сейчас на Западе ведется планомерная работа по формированию негативного образа России. Поэтому пора перестать стесняться пропагандировать свою страну. Сегодня идет подготовка технического задания этого проекта». Лесин обвинял Трегубову в том, что она всё ненавидит, и таких журналистов самих «есть за что ненавидеть»: иногда они убивают  хуже, чем военные (368). Лишь в одном Лесин был прав, говоря, что министерство пропаганды «всего лишь навсего – исполнительный орган! Мы исполняем те задачи, которые перед нами ставят» (369). Лесин преуменьшал свои «заслуги». Он был не только послушным исполнителем, но и выразителем самых сокровенных своих желаний других условиях он, конечно, действовал и говорил бы иначе, но сущность его от этого не изменилась бы). И тем не менее, задачи на самом деле ставил не он.

 

       Всю беседу Трегубова записала на диктофон и передала в редакцию «Коммерсанта». На следующее утро Лесин потребовал от Трегубовой аннулировать интервью. Когда она отказалась сделать это, Лесин связался с шеф-редактором газеты и уговорил его опубликовать урезанный, измененный текст.

 

      Важная страница борьбы власти с независимыми СМИ – разгром телевизионной программы НТВ. Таких программ осталось к тому времени не так много. До этого арестовали, а затем освободили медиа-магната В.Гусинского, заставив его подписать скандальный «Бутырский протокол» (свобода Гусинского в обмен на его акции СМИ). Потом примерно то же проделали с Березовским. Ему 
         1019    предъявили ультиматум: «передать в течение двух недель в управление государству свой пакет акций ОРТ или отправится вслед за Гусинским»  (Тр.с.366, 357). И всё же до поры Канал НТВ подвергался гонениям, но  оставался относительно независимым.

 

      К началу 90-х гг. прошлого века телевидение становится самым важным средством массовой информации, воздействия на население. Газеты, журналы явно отодвигаются на второй план. Тиражи их значительно сокращаются, цены их в несколько раз увеличиваются, их меньше читают. Можно ими и пренебречь. Даже радио в значительной степени утрачивает свое влияние. Телевизор становится главным, нередко единственным способом получения сведений о жизни в России, за рубежом. Он формирует и отношение телезрителей к происходящему, их точку зрения. Власти отлично понимают значение телевиденья и постепенно все более прибирают его к рукам.

 

  Власти решили расправиться с каналом НТВ, с его строптивыми сотрудниками. Он завоевал большую популярность у телезрителя, стал лучшим каналом российского телевиденья, относительно смелым и независимым. Вокруг него собрались талантливые и популярные тележурналисты: Евгений Киселев – руководитель канала, автор еженедельных обзоров «Итоги», Виктор Шендерович – ведущий сатирических передач «Куклы», «Итого», Светлана Сорокина, Татьяна Миткова, Леонид Парфенов, многие другие. Передачи НТВ вызывали все большее раздражение начальства. Была сделана попытка заставить руководство канала переменить направление своих передач. Состоялась встреча Путина с сотрудниками канала. О содержании ее в СМИ почти ничего не говорилось. Сообщался лишь факт. О встрече позднее рассказал Шендерович книге  «Здесь было НТВ». Изд. Захаров. М., 2002. Позднее были ее переиздания).

 

  Автор излагает историю канала, дает характеристику сотрудников. Но главное – подробное повествование, с конкретными фактами, датами, о преследованиях, давлении на НТВ, его закрытии. Показывается, как люди, работающие на НТВ, постепенно вынуждены изменять своим принципам, переходить в официальный лагерь, кто ранее, кто позднее. Одни довольно легко уступают нажиму, подкупу, другие сопротивляются, но, в конечном итоге, и они оказываются сломлены. С главным же редактором и директором НТВ Евг. Киселевым, по мнению Шендеровича, бывало по-всякому, он совершал ошибки, но в последний период вел себя безукоризненно.

 

        Очень подробно рассказывается о встрече сотрудников НТВ с Путиным – центральный эпизод книги .31-37). Встреча – последняя возможность примирения с властями – состоялась в январе 2001-года. Предыстория ее такова. Татьяну Миткову вызвали на допрос в следственное управление по поводу полученных ею за 7 лет до того кредитов на квартиру (власти использовали любой повод, чтобы придраться к ведущим сотрудникам НТВ — ПР ).  Работники НТВ решили проводить ее в управление, чтобы высказать свое отношение «к этой мерзости“, известив о том и других журналистов. Там Сорокина сказала прямо в телекамеру: “ – Владимир Владимирович, мы, конечно, не олигархи, не акционеры, но НТВ это прежде всего именно мы; может, найдете время, встретитесь с нами?“ В тот же день Сорокиной позвонили из Кремля. В трубке мягкий голос Путина: “– Зачем же обращаться ко мне через телевизор? Могли бы просто позвонить“. Светлана в ответ: “ – Прошли те времена, когда до вас можно было дозвониться». И они договорились: встретиться в 
     1020  
ближайший понедельник. 29 января 2001-го года встреча состоялась. Пока на улице ожидали приема, к Митковой пристала какая-то «информированная» тетка, которая потребовала от нее денег на шубу, т.к. та получила от Гусинского 70 тыс. (долларов?) Видимо, кто-то   не прочь был спровоцировать скандал. Не получилось. Затем пресс-секретарь привел их в президентскую библиотеку, попросил всех подождать, а Сорокину пригласил пройти к Путину. Через 40 минут к ним вышел Путин. Обошел всех, поздоровался с каждым. Затем, после протокольной съемки, сказал, что готов их выслушать. Шендерович спросил, будет ли разговор откровенным или в рамках взаимного пиара. – Какой пиар? – удивился Путин. – Я в этом ничего не понимаю. Он смотрел на пришедших голубыми глазами, с видом полной искренности. Журналисты прежде всего попросили отпустить заложника, Антона Титова, финансового директора «Медиа-моста», недавно арестованного. Его допрашивали по ночам (что противозаконно), стараясь получить показания, нужные для испанского процесса, который Россия позже проиграла выдаче Гусинского -ПР), для обвинения Киселева. Показаний Титов не дал, и к моменту написания книги Шендеровича, к лету 2002 г. .е. более чем через год после встречи сотрудников НТВ с Путиным), сидел в тюрьме без всякого приговора. Путин внимательно выслушал говоривших и с сожалением заметил, что помочь в этом деле никак не может, «потому что прокуратура в России – по Конституции – институт совершенно независимый». Шендерович предложил президенту позвонить Генеральному прокурору, В.Устинову, и поинтересоваться, почему держат в Бутырках на строгом режиме отца малолетнего ребенка, не убийцу, не насильника; он выразил уверенность, что после такого звонка независимая прокуратура совершенно независимо через полчаса выпустит Титова под подписку о невыезде. Президент выслушал Шендеровича и спросил: – Что же вы хотите, чтобы мы вернулись к телефонному праву? И серые глаза вновь сверкнули немыслимой чистоты голубым цветом.

 

        В продолжении трехчасовой беседы невинность этих глаз, – пишет Шендерович, – смущала нас не однажды, пока не стало ясно, что президент «просто валяет с нами ваньку». Говорил он о том, что не назначал прокурора, что назначил его Совет Федерации, по представлению президента. И развел руками. Фокус такой подмены сути дела его формальной стороной Путин во время беседы демонстрировал несколько раз. Когда речь зашла о прокурорской квартире в полмиллиона долларов, предоставленной тому главой президентской администрации Бородиным, Путин воскликнул: – Устинов не получал квартиру от Бородина! Он получил ее от Управления делами президента!  А ведь как раз в момент предоставления квартиры шло следствие по делу Бородина; российская прокуратура всячески тормозила его; отставленный со скандалом Скуратов, видимо, собирался всерьез заняться этим делом, за что и был наказан.

      Умело «и даже как-то  весело» Путин  «валял ваньку». И только при слове «Гусинский» глаза его начинали светиться белым цветом ненависти. А потом снова небесный голубой цвет. Дескать президенту огромной страны некогда заниматься деталями, «спорами хозяйственных субъектов». А, между тем, все детали вопроса он знал назубок. Сорокина, приглашенная к Путину, столкнулась в дверях его кабинета с Генеральным прокурором, выходящим из него. Видимо, только что обсуждались детали предстоящей встречи. А во время нее, честно глядя в глаза Сорокиной, Путин рассуждал о «независимости бизнеса и прокуратуры». «Нам было неловко, а на 
     1021  президенте, в ясном свете зимнего дня, лившемся в просторные кремлевские окна, сверкала божья роса» (36). Все были подавлены, но не решались встать и уйти, как в другой ситуации сделал бы человек, «которому раз за разом лгут в лицо». Так и просидели три с половиной часа. «А Президент был бодр, корректен и обаятелен – и прощаясь, всех еще раз обошел и за руку попрощался. Симпатичный человек». Обратите внимание: встреча произошла в начале первого срока Путина- президента, когда он, казалось, еще не должен был привыкнуть к неограниченной власти, к полной безнаказанности. То ли будет в более поздние времена!

 

         Еще в начале встрече Сорокина что-то  написала в блокноте и показала автору. «Все бесполезно», – прочитал он. Это стало ей ясно за 35 минут интимной беседы с Президентом. До встречи в Кремле сотрудники НТВ еще питали какие-то надежды, 29 января они поняли, что приговорены. «Свет этих голубых глаз дал нам понять, что НТВ не жить. Могли бы понять и раньше» (37).

 

       Ради объективности следует отметить, что материалы канала давали иногда веские основания, чтобы вызвать не только недоброжелательность, но и ненависть, вражду, которая не забывается. Как пример, можно привести передачу в «Куклах» о крошке Цахесе (см. в книге стр. 14, 16). Здесь было использовано имя главного персонажа рассказа немецкого писателя Гофмана «Крошка Цахес». Напомню   его содержание: на жителей крохотного немецкого княжества нашло ослепление; в злобном, подлом, ничтожном, безобразном карлике они видят воплощение всяческих совершенств, идеал благородства, ума, красоты. В конце рассказа слепота проходит. Цахес предстает перед всеми в своем истинном виде  него вырывают три волшебных золотых волоска, делающих его обольстительным). Он тонет в ночном горшке. Внимательному телезрителю нельзя было не понять, кто подразумевается под Цахесом. Маленький рост особенно подчеркивал ориентировку персонажа Гофмана на Путина, еще не президента, но уже кандидата в президенты.

 

    Если же до кого-нибудь аналогия не дошла или ее не заметили, конечно нашлись сразу же «доброжелатели», поспешившие обратить на нее внимание. 8 февраля 2000 г. в «СПб. Ведомостях» было опубликовано заявление членов инициативной группы Петербургского университета (ректор, декан, профессоры – все юристы, казалось бы люди серьезные, уважаемые). До этого они выдвинули Путина кандидатом в президенты. Ныне, торопясь вновь выслужиться, сигнализировали (доносили) о двух последних выпусках передачи «Кукол». Одна из них – «Крошка Цахес». Ходили слухи, что в Кремле особенно обиделись указанием на рост героя. Напомним еще раз: Путин пока не был президентом. И все же шутить такие шуточки вряд ли следовало.

 

        Итак, договоренности не получилось. Судьба НТВ была решена. В ночь на 14 апреля 2001, в субботу перед пасхой, НТВ, в том составе, который сформировался до этого, прекратило свое существование.  Группа ведущих сотрудников, во главе с Евг. Киселевым, ушла с канала. Другая часть осталась. Общественное мнение почти не реагировала на происшедшее. Высказывались разные точки зрения. Некоторые ругали Киселева,  других сотрудников. Говорили об огромных деньгах, которые они зарабатывали, порицали их поведение. В чем-то  порицающие, вероятно, были правы. Но суть ведь была не в этом. 15 июля 2001 г. в программе Познера «Времена» обсуждался вопрос о закрытии НТВ. Никита Михалков резко критиковал позицию руководства канала, говорил о правильности его запрещения, ругал сотрудников. Иную точку зрения высказала Татьяна Толстая, не соглашаясь с Михалковым. Она 
             1022   признавала, что сотрудники на НТВ разные, но программа – хорошая, а ее уничтожили.

 

        В «Новой газете» (№  45, июль 2001 г.) появилась статья о разгоне НТВ, «Закройте огонь на поражение», Наума Коржавина, видного поэта, правозащитника, эмигранта.  «Чекистская операция по разгрому НТВ подполковника КГБ Путина, –  пишет автор, – окончилась блестяще и дала ощутимые результаты (если бы речь шла о подполковнике, а не о президенте)».   Давно, в период сотрудничества с властями, руководство НТВ взяло заем, предложенный Газпромом, без оговоренного срока погашения. Когда канал превратился в оппозиционный, Газпром потребовал срочно погасить заем. Вначале шла речь о чисто экономических обязательствах, финансовой задолженности. Дело подавалось как сугубо гражданское, но, как ни странно, в обысках, изъятиях, проверках принимали участие работники ФСБ. Сперва говорили только о деньгах, о плохом финансовом руководстве, из-за чего  весь талантливый коллектив, к работе которого никаких претензий нет, профессионализм которого вызывает восхищение, работает с убытком и невыгоден нищающему «Газпрому». Необходимо просто сменить финансовое руководство, не более. «Газпром» присмотрел и Генерального директора – американца, приехавшего на заработки в Россию, Бориса Йордана. Тот обещал, что в творческие вопросы, в содержание передач вмешиваться не будет, только попытается поправить ужасающее финансовое положение. Он уверял, что не затронет право коллектива на избрание Главного редактора .е. Евг. Киселева) и пр. Но тут же на должность Главного редактора назначается Кулистиков, со своим творческим планом, простым и незамысловатым: побольше развлекательных и музыкальных программ, поменьше программ серьезных, особенно политических.

 

       На канале появляется Альфред Кох (тот самый, который, вместе с Чубайсом и другими, составил скандально известную книгу «История приватизации в России», получив за нее огромный гонорар, 90 тыс. долларов?) (Тр.с.68). По словам Коржавина, Кох – соратник Гайдара и Чубайса, тоже «молодой реформатор» и специалист по приватизации; циничная наглость его поведения в разговоре с сотрудниками НТВ была такова, что «я изнывал от невозможности дать ему по роже». Кох тоже сначала заявляет, что он вполне доволен программами НТВ, а речь идет об экономических проблемах.

 

        Тем временем Йордан, ставший Генеральным директором, сразу же объявил, что удваивает зарплату всем оставшимся на канале журналистам (неужели нищающий «Газпром» выделил эти деньги на подкуп предателей?! – задает риторический вопрос Коржавин). Он рассматривает происходящие события, как выполнение заданий Кремля, который стремится уничтожить, точнее подменить, свободу слова. По мнению Коржавина, передачи НТВ не представляли даже серьезной опасности. Позиция холдинга «Медиа Мост», Гусинского, НТВ, прочих либеральных средств СМИ не отражалась на рейтинге президента. Действиями властей руководила не целесообразность, политическая выгода, а просто гебистская привычка, своего рода «эстетика»: неприятно, когда против тебя что-то   «вякают», напоминают про всякие неприятные дела и обстоятельства; хочется таких прикончить; но не «по нашему, по простому», а как-нибудь  хитро, не нарушая демократии; вот и исхитрились: путем реализации права частной собственности; куда как лучше!

 

       1023   Сообщая о повышении платы оставшимся, Йордан в то же время заявляет, что некоторые сотрудники НТВ слишком много ранее получали, чуть ли не по 300 тыс. долларов в год (намек на Киселева). Коржавин считает: если это не «липа», то значит, что и лучшие люди втянулись в гайдаровский капитализм; извиняет их, если это правда, только общая атмосфера, которой не так-то просто противиться. Коржавин дважды выражает сомнение в истинности обвинений со стороны Йордана, но допускает, что они верны; он никого не обеляет. Предполагая, что некоторых сотрудников НТВ провоцировал Кремль (дело не похвальное), Коржавин считает, что это не дает им права поддаваться на провокацию; особенно в таком тонком и важном деле, как свобода слова. Да и спровоцировать можно только то, что имеется в наличии.  

 

  В статье затрагиваются общие проблемы цензуры. С точки зрения Коржавина, свобода слова в определенных условиях может ограничиваться, но только законом и с конкретной определенностью, не дающей возможности толковать такие ограничения  (недопустимы, например, формулировки типа: «запрещается всё, что идет во вред Отечеству»; тут все зависит от личной оценки, от субъективной воли толкователя). «Это у нас уже было. Еле из этого выбрались. Повторение смертельно».

 

      Коржавин пишет, что не любит олигархов, Б.Березовского, В.Гусинского; но всё же НТВ громили не за них; его громили «потому, что оно было независимо от начальства и тем нарушало строй». По его словам, вся страна долго находилась в страшной тоталитарной яме. Поэтому печать тоталитаризма видна на всех, в том числе на президенте, на правительстве: Перестройка – попытка выбраться из этой ямы. Но попытка не слишком удачная. Школярские реформы, неумелые или корыстные действия привели к тому, что массы возненавидели реформы, частную собственность, свободу слова, вообще всё, что могло бы спасти страну. Тем не менее необходимо продолжать попытки выбраться из ямы. Это можно сделать только при взаимодействии всех сил. «Никого, кроме нынешнего президента, мы выдвинуть не смогли. Есть только этот, с ним надо сотрудничать». Но при том сохраняя независимость, высказывая свои мысли, защищая свое право на такое высказывание. «Иначе грош цена нашему сотрудничеству – поддакивающих ловкачей и холуев и без нас хватает». Летом 2001 г., когда напечатана статья, автор верит, что Путин сможет встать во главе перестройки. Сохранил ли он эти надежды в настоящее время?!

 

   А власти усиливали нажим. Используя, в частности, Газпром, выданные им займы, как и в истории с НТВ, они всё чаще вмешивались в дела СМИ. 12 февраля 2002 г. Газпром потребовал, чтобы в правление радио «Эхо Москвы» ввели 9 его представителей, в том числе знакомого уже нам Йордана. Были закрыты газета «Сегодня», журнал «Итоги». Изменилась, по требованию издателя, редакция «Общей газеты». Е.Киселев, вместе с группой бывших ведущих сотрудников НТВ, уходит на шестой телеканал (Гусинского). Но продержались они там недолго. 21 января 2002 г. вещание и на этом канале было запрещено. На следующий день запрет вошел в силу. На месте запрещенного возник еще один канал спортивных передач. Путин утвердил его, заявив, что шестой канал смотрят единицы, а спортивный – будут приветствовать все. Для видимости был проведен конкурс. А шестой канал канул в Лету. В Москве состоялся митинг протеста против его запрета. Пришло около 50 человек, из них половина – иностранные и русские журналисты.

 

       1024   На смену шестому каналу появился канал ТВ-С. Его основал А.Чубайс, который обещал, что цензура не будет вмешиваться в дела канала. Главным редактором его стал тот же Евг. Киселев. По воскресениям он вел на этом канале передачу  «Итоги». Старался держаться по возможности осторожно, но все же передачи иногда были довольно резкими. Например, 27 апреля 2003 г. Киселев беседовал в эфире с Г.Явлинским и Б.Немцовым. Сам он вел себя сдержанно, даже придирался к своим собеседникам. Но они высказывались относительно смело. Создавалась картина тупика, в который зашла страна, застоя, распада, загнивания. И это относилось ко всем главным, коренным проблемам русской действительности: военной реформе, иностранной политике, борьбе с мафией и коррупцией, увеличению влияния силовых ведомств на жизнь страны и т.п. Сотрудником ТВ-С становится и Виктор Шендерович. Он ведет программы «Бесплатный сыр»  (аналог передачи «Итого») и «Кремлевский концерт» (аналог «Кукол»). Выступает на канале и Светлана Сорокина (например, ее передача о генерале Лебеде, в целом весьма доброжелательная). Киселеву пришлось с русских каналов уйти. Сейчас он работает на телеканале, ведет еженедельную передачу на RTVi, «Власть с Евгением Киселевым». Вынуждена уйти с телевиденья и Светлана Сорокина, удостоенная прежде звания — «Лучший ведущий информационых программ». Потом ее простили, разрешили сотрудничать в некоторых программах, но не политических, не затрагивающих главных проблем современной российской жизни. Она выступала с соведущим А. Венедиктовым на телеканале «Домашний» (не главном, с ограниченной телеаудиторией, избегающем острых проблем), на радио «Эхо Москвы». Ведет программу «В кругу света»

 

        Программа ТВ-С не входила в число ведущих, ее показывали на 25-м канале. Она не была рассчитана на массового зрителя, не входила в число многих кабельных пакетов. Радикализмом в программе и не пахло. Она даже, как будто, должна быть полезна властям: не имея большого влияния, как бы демонстрировала возможность в России независимого телевиденья. Но всё же она нашла своих почитателей, ее заметили. Любопытно, что в тех газетных телепрограммах, которые я тогда смотрел в Эстонии, ее печатали на третьем месте, после программ ОРТ и Россия. ТВ-С всё же решили прикрыть. Министр печати М.Лесин заявил, что на ее частоты имеет лицензию другая телекомпания, которая хочет воспользоваться своими правами. Судебный пристав весной 2003 г. то налагает, то снимает запрет вещания на канале.

 

          В июне 2003 г. канал перешел в руки алюминиевого магната Дерипаски, человека с довольно темной биографией, ставшего владельцем пакета акций. Киселев, Шендерович то появлялись на канале, то исчезали. Не показывали уже объявленные их передачи ( «Бесплатный сыр» — 07.06, «Итоги» -08.06). Ходили слухи, что Кремль одобряет приобретение Дерипаской акций ТВ-С.

 

      21 июня 2003 г.  — последний день передач ТВ-С. Сотрудникам терять уже нечего (крайне резкий «Бесплатный сыр», с неоднократным упоминанием имени Путина, ток-шоу Соловьева и др.). Говорится прямо о запрещении, об его причинах.  Шендерович сообщил, что угощает последним куском сыра. Предлагал его другим, но все отказались, а вот Мих. Леонтьеву везде бы выделили средства, под любой проект. Конечно, можно было бы «пришить» .е. убить) сотрудников ТВ-С в подворотне, но тогда возник бы скандал: проще заткнуть им рот. В заключение Шендерович представил и охарактеризовал всех ведущих сотрудников канала. Они 
         1025    непосредственно участвовали в прощальной передаче. Очевидно решили: «погибать, так с музыкой».

 

         После такого «прощания» власти поторопились привести «приговор» в исполнение. В телепрограмме на 22 — е июня (воскресенье) были обозначены и «Итоги» Киселева, и фильм «Два бойца» (некогда вызвал недовольство властей), и передача о Бакатине, последнем министре внутренних дел при Горбачеве, собиравшемся вроде бы провести в своем министерстве существенные изменения. Объявлена была и программа ТВ-С на следующую неделю, но ничего из обещанного зрители не увидели. Уже с утра 22 -го они могли созерцать лишь выключенный экран. И так – несколько дней.

 

  Шендерович, публикуя 21-го июня последний выпуск «Бесплатного сыра» прекрасно сознает, что этот выпуск — последний и конец канала закономерен: что делать, «за позицию надо платить <…> Мы и год назад понимали, в какую игру ввязываемся, и насчет перспектив особо не обольщались. Но в правоте своего выбора я не разочарован».

 

    В решении о закрытии ТВ-С говорилось, как и в других случаях, о финансовых трудностях, организационных недостатках, административных неполадках и пр. Никого в заблуждение это не ввело. Международная организация журналистов «Репортеры без границ» заявила свой протест, утверждая, что причины закрытия канала политические, а не те, которые приводятся в обосновании Министерства печати. Государственный департамент США выразил свое беспокойство. На закрытие ТВ-С отозвалась и «Свобода». Тем дело и окончилось. Жители России на происходящее почти не реагировали.

 

           По воле случая с последним днем ТВ-С совпала опубликованная 21 июня 2003 г. статья Елены Саар в эстонской газете «Молодежь Эстонии»:  «Весплатный сыр бывает только в …». В ней шла речь о выходе 3-томника Шендеровича (пьесы, рассказы, стихи, афоризмы и пр), о том, что канал ТВ-С, на котором автор трехтомника ведет программу, переживает «снова большие проблемы». В статье приводились подробные выдержки и цитаты из высказываний Шендеровича, о котором Е.Саар писала с большой симпатией. По ее мнению, история ТВ-С – финальная часть уничтожения прежнего НТВ: «Тогда превосходящая сила просто сломала нас через колено. Закрытие ТВ- 6 было еще более циничным, но уже никого не удивило <…> Что ж говорить о ТВ-С… <…> Это не дефект конструкции – она именно для этого такой и строилась. Низкий поклон за это главному конструктору, которому хватает времени и сил лично заниматься структурой и составом частного акционерного общества» .е. Путину -ПР).


 Продолжение истории с сотрудниками прежнего НТВ. В начале сентября 2003 газета «Московские новости» была преобразована; создан наблюдательный совет во главе с Егором Яковлевым, в прошлом редактором «Московских новостей»; в совет входят видные общественные деятели .Афанасьев, А.Яковлев и др.). Главным редактором назначен Евгений Киселев; задача газеты, по словам издателей, – сохранение и усиление традиций независимой, демократической печати.

 

   После ареста Ходорковского, истории с ЮКОСом (они финансировали газету) не ясно, на какие средства «Московские новости» будут издаваться. На первых порах они, их редактор держались. Киселев время от времени выступал в газетах, передачах, сделал телепередачу о Солженицыне. Что дальше – будет видно. Ничего прогрессивного, оппозиционного не предполагается. В августе 06 г. арестованный                  
          1026
   Ходорковский отправлен в Читу, а в декабре 07 объявлено, что  «Московские новости» «прекращают свое существование в прежнем формате». После Киселева редактировал газету В. Третяков, В. Лошак, стремившиеся в какой-то степени сохранить ее направление. Затем редактором стал А. Титков, объявивший о «новом формате». И.Яковенко, генеральный секретарь российского союза журналистов (ныне бывший) призывал сделать все усилия, чтобы сохранить «Московские новости»: «нельзя терять эту газету». Потом появились слухи, что аукционеры приняли решение: прекратить издание газеты.
   Прогрессивные тенденции проявлялись в газете «Коммерсант — Ъ», ежедневной деловой газете, вроде бы к общественной жизни не имеющей никакого отношения. Само название её, казалось, ориентировало на содержание, далекое от всякой политики (торговля, бизнес, объявления о покупках — продажах, «публикация сведений»). Но программа газеты была шире: о событиях в мире, в экономике, политике, культуре, спорте. И сотрудничали в газете журналисты, далекие от официальности (Елена. Трегубова, Наталия Геворкян, другие).

 

    А НТВ в преобразованном виде продолжало существовать, но недолго. Произошло новое преобразование, связанное с событиями Норд Оста. Властям не понравилась информация о них на канале. Видимо, сочли, что слишком много и объективно показывали, не так, как нужно, комментировали. Может быть, прошедшие ранее замены рассматривались как временные, переходные. Во всяком случае в конце 2002-го — начале 2003-го гг. руководство НТВ вновь меняется. Борис Йордан отставлен. На его место назначен Николай Сенкевич – врач, сын ведущего  «Клуба путешественников» Юрия Сенкевича. Толком о нем в момент назначения мало кто знал. Он явно не принадлежал к числу известных тележурналистов. Как то связан с руководством Газпрома. По его словам, телевидение с лета 2003 г. станет более «культурным», т.е. кроме политически-криминальных сюжетов, имеющих высокий рейтинг, будут присутствовать и другие события, «интересные современному человеку». В таких заявлениях явно отражается желание властей сделать канал менее политизированным, ориентировать на «развлекательность», нейтральные сюжеты. Будущее показало, что Сенкевич не зря ест свой хлеб (увольнение с НТВ Парфенова), но это произошло уже после переизбрания Путина.

 

         История с прекращением «Новых известий». Как раз тогда, когда в газете появились несколько статей о Путине, о том, что все более усиливается «культ Путина». Существенную роль в этой истории сыграл Олег Нитволь. Ему Березовский, владелец акций газеты, номинально передал их, когда у него начались сложности с властями. И Игорь Голембиовский – Главный редактор и Главный директор «Новых известийй, и Березовский утверждали, что никаких денег в издание газеты Нитволь никогда не вкладывал. Березовский ему вполне доверял. Видимо, было соглашение, официально незафиксированное, что при требовании Берзовского акции  ему возвратят. Около года до закрытия газеты, пользуясь благоприятной обстановкой, Нитволь решил ее присвоить, заявил, что акции принадлежат ему, а Березовский никаких прав на них не имеет. Позднее, в начале 2003 г., Нитволь принял решение о снятии с поста Главного директора Голембиовского, по сути дела создателя „Новых известий“. Тот – прежде Главный редактор „Известий“ – ушел оттуда с группой сотрудников, когда „Известия“ стали все более придерживаться официального направления. Именно для того, чтобы
                   1027   сохранить лучшие традиции прежних „Известий“, свою независимость сотрудники и организовали „Новые известия“. До них решили добраться, где бы они ни были.

 

  Решение Нитволя устраняло Голембиовского от всякого вмешательства в экономическую сторону издания, лишало права подписывать любые бумаги. При таком положении оставаться редактором оказалось невозможным, и Голембиовский, вместе с большей частью сотрудников, отказался от издания газеты. Кое-кто из сотрудников . Латынина, другие) перешел в “ Коммерсант». Березовский утверждал, что причина гибели газеты, виновником её является Кремль, желание его «перед выборами получить контроль над влиятельным независимым изданием“: власти не хотели уничтожать газету, они думали превратить её в полезное для себя издание и ненароком сломали его. они использовали тот же почерк, что и в других аналогичных случаях. В данном случае Березовский, вероятно, был прав. 20 февраля в 11.15 Нитволь, председатель совета директоров группы, вошел в комнату, где Голембиовский проводил заседание сотрудников, посидел минут 15 и молча вышел. А затем позвонили с вахты и сказали, что новый генеральный директор В. Смирнов сменил охрану. С 28 февраля 2003 г. газета перестала выходить в прежнем составе. Генеральная прокуратура обвиняла Голембиовского и его заместителя в умышленных,
злостных действиях, которые привели к банкротству “ Новых известий»  В последнем номере редакция объясняла, почему она не может принять нового статуса. Там же опубликовано обращение международного объединения «Репортеры без границ», напоминавшее о судьбе НТВ, ТВ- 6, газеты «Сегодня», журнала «Итоги», об угрозах в адрес радио «Эхо Москвы». «Репортеры…» делали вывод, что область независимого пространства в СМИ России все время уменьшается. А власти были довольны. Неудобная газета обезврежена, без формального запрещения.

 

   В «Новой газете» (№  62, 25 августа 2003 г.) напечатано интервью с  Шендеровичем «У нас даже преступников назначают». Вопрос: отказался ли он от сотрудничества с телевидением? Ответ: «Я не получил ни одного предложения о появлении на ТВ в качестве ведущего». И далее: надо разделить его личные проблемы «и общую симптоматику». С первым – проблем нет: он благополучно существует без ТВ, пишет книгу, ездит с концертами, работает на радио (довольно активно выступает на радио «Свобода», ведет там воскресную программу «Все свободны»; на радио «Эхо Москвы» по пятницам – программу «Плавленный сырок» и др. -ПР). То же можно сказать об его коллегах: никто из них не нищенствует. Но ниша, которую занимали они, совершенно опустела, «и вот это симптом противный. Ведь сатира – признак здоровья, витаминная инъекция для общества. В обществе, где внятная и, рискну сказать, персональная политическая сатира отсутствует, в таком обществе очень скоро становится плохо с едой и правами человека. И, в точности по анекдоту, сначала пропадает колбаса, а потом люди, которые эту колбасу слишком громко хотели. Ни одного исключения история не знает». В статье идет речь и об общем положении на телевидении, о процветающих тележурналистах: «Печально, что мои бывшие (во всех смыслах этого слова) коллеги перестали быть журналистами, а стали госслужащими. Цели журналиста и госслужащего изначально различны, иногда даже противоположны. Это азбука профессии! Государственное ТВ, конечно, тоже имеет свои функции, но это мы уже проходили…».

 

            1028 Шендерович вспоминает и о том, что смышленые люди времен его родителей по положению вождей на трибунах Мавзолея понимали расклад кремлевских интриг (это делал и я, и мои знакомые: по тому, как висят портреты вождей, в каком порядке стоят они во время праздников на трибуне мавзолея -ПР). «И сейчас многие смотрят „Вести“ уже не для того, чтобы узнать правду, а как раз чтобы понять официальную позицию. Тем временем мимо информационных лент проходят знаковые события дня: адвоката арестованного Пичугина встречала у Бутырки только телекамера компании „Эхо“. Он рассказывал про психотропные препараты, которыми пытали его подзащитного. „Эхо“ поставило это на ленту, и что? Ни одно СМИ эту новость не взяло. Циничная такая премудрость – чего в СМИ не было, того, значит, не было вовсе» (Пичугин – арестованный сотрудник ЮКОСа, к которому на допросах применяли психотропные средства, законом запрещенные -ПР).


 Расправа за расправой. Грустная картина.

 

наверх